Ледяной принц

Ледяной принц

Аннотация

    Ноку, лидеру гильдии перерожденных, удалось разрушить проклятие, но магическая сила, заключенная в клятве Круора, необратима. Если он не выполнит часть сделки и не убьет Лину – заклинательницу и свою возлюбленную, то заплатит за это ценой собственной жизни. К тому же правда о его прошлом оказывается в руках злейшего врага, а это значит только одно – все, кто ему дорог, теперь в смертельной опасности. И их время на исходе. Лина пойдет на все, чтобы спасти Нока. Она узнает о фантастическом звере Азаде, способном ему помочь. Для этого девушке и членам отряда придется проложить путь на север. Вот только когда луна взойдет над темным гротом смерти, то, что начиналось как охота на фантастических тварей, приведет к слишком большим потерям. Вскоре они узнают, что их враг гораздо страшнее и могущественнее, чем они могли себе представить.

Оглавление

Максим М. Мартино Ледяной принц

    Maxym M. Martineau
    THE FROZEN PRINCE. THE BEAST CHARMER, BOOK 2
    Copyright © 2021 by Maxym M. Martineau.
    Cover art © Cliff Nielsen/Shannon Associates
    Illustrations by Aud Koch Stock images © Shutterstock
    © Онищук А., перевод на русский язык, 2022
    © Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022
    Во внутреннем макете использованы иллюстрации: © artform, dimpank / Shutterstock.com
* * *
    Моему мужу, готовому пойти на все, чтобы мои мечты исполнились

Первая глава
Ледяной принц

50 лет назад

    Мрачный бой барабанов предупреждал о наступлении армии и эхом отдавался у меня в груди. Моя лошадь заржала и беспокойно затопталась на месте, вынуждая меня покрепче натянуть поводья. Уже не первый раз войска Райна пересекли море между нашими странами и высадились на пологом берегу Сумеречной пустоши. Наша армада потерпела поражение, и теперь мне и моим войскам предстояло защищать небольшой городок Моерас. Местные жители покинули его в поисках убежища, однако их дома остались здесь. Вся их жизнь осталась здесь.
    И если я не смогу защитить своих подданных, я не заслуживаю называть себя их принцем.
    – Приготовиться! – я подстегнул лошадь, и ее копыта захлюпали по заболоченному полю боя. Густые заросли рогоза хлестали кобылу по ногам, порывистый ветер приносил с собой вязкий запах соли и почвы. Плоская местность позволяла моим войскам видеть выстраивающихся в ряды солдат вражеской армии. Мощные нефритовые доспехи сверкали в лучах утреннего солнца, и от этого зрелища моя кожа покрылась мурашками.
    В течение долгих лет этот цвет преследовал меня во снах. Но что бы я ни делал, сколько бы писем я ни отправлял в надежде на мирные переговоры, королевский дом Райна не желал меня слушать. Все, что им было нужно, – моя голова на копье: жизнь за жизнь, принц за принцессу.
    Амира. Я отогнал воспоминание о ее золотистых волосах и нежной улыбке. На войне нет времени предаваться мыслям о прошлом. На мне лежала ответственность за жизнь других людей.
    Резко щелкнув языком, я пустил лошадь галопом к линии фронта. На меня смотрели тысячи моих солдат, мужчин и женщин в стальных доспехах с выгравированным слева на груди грифоном – гербом Вильхейма. Воины стояли наготове, выпрямив спины и устремив взгляды вперед; белые знамена с фиолетовыми эмблемами развевались на ветру. У нас не было барабанов. У нас не было горнов. Однако нам не нужно было объявлять о своей готовности к бою. Мы защищали родину, и все, что нам было нужно, – это помнить о тихом городке у нас за плечами.
    Мы не падем.
    Когда я остановился, один из всадников нарушил построение и направил своего жеребца ко мне навстречу. Редкая бородка свисала вдоль его шеи, а когда он опустил подбородок, его янтарные глаза встретились с моими. Он с улыбкой сжал мое плечо.
    – Давайте разберемся со всем побыстрее. Меня в лагере ждет эль, названный в мою честь, – из его груди вырвался смешок, который тут же сменился влажным кашлем.
    Внутри у меня все сжалось от страха.
    – Талеус?
    Мой генерал отмахнулся от меня.
    – Да все нормально. Ничего такого, что не излечит эль. Чем скорее начнем, тем скорее я смогу промочить горло, – он выпрямился, ударил себя кулаком в грудь и закашлялся. После воцарилась тишина, но мое беспокойство не исчезло.
    Чума – или что бы это ни было – не менее эффективно, чем армия врага, уничтожала мои войска, и если мы в ближайшее время не выберемся из этого забытого богами болота, я лишусь своего королевства.
    Прежде чем я успел сказать что-нибудь еще, с противоположной стороны болота низко протрубил горн. Гул прозвучал на октаву выше и стих, сигнализируя об атаке Райна. Земля загудела от резкого топота копыт и ног, и тысячи нефритовых солдат двинулись по илистому берегу к нашим рядам.
    Стоящий рядом со мной Талеус взял командование на себя.
    – Лучники! – его голос прозвучал громко и четко, и лучик надежды рассеял мой страх. Мы прорвемся, чтобы вместе сражаться в следующей битве. Мы обязаны выжить.
    Луки взметнулись к небу по команде, и Талеус обнажил свой меч.
    – Целься! – проревел он. Тетива зазвенела, раздался стук стрел о древко. Расправив плечи, лучники не дрогнув заняли свои позиции. Я повернулся к ним спиной и оказался лицом к лицу с надвигающейся угрозой.
    Я покрепче сжал свой меч.
    – Готовься! – крикнул Талеус. Кровь шумела у меня в ушах, повторяя бешеный стук моего сердца. Я сделал медленный вдох. Выдох. Еще раз. Все стихло, и теперь я слышал лишь вибрацию топающих ног. Пора.
    – Пли! – за приказом Талеуса последовал залп стрел, затмивший небо. Солнце погасло, на считаные секунды погружая мир в тень. Низкий свист дерева и перьев прозвенел в воздухе, а затем металлические наконечники стали отскакивать от брони и вонзаться в плоть. Звук падающих тел перекрыл ровный ритм военных барабанов Райна. Разгневанные вопли раздались в ответ на нашу атаку, и вражеские солдаты нарушили строй, чтобы броситься в бой.
    Талеус подал сигнал подготовить очередной залп стрел, прежде чем выхватить меч из ножен. Повернувшись к стоящим за нами людям, он высоко поднял свой клинок.
    – Пехота со мной. Всадники с принцем Александром. Мы победим!
    Слева от меня, затаив дыхание, наготове стоял отряд всадников. Лошади тревожно били копытами по земле. Среди них выделялись три внушительные фигуры, облаченные в доспехи цвета ртути. Стражи. Элитный отряд солдат, призванных защищать Вильхейм и королевскую семью. Если бы мое войско состояло целиком из них, то мы бы разбили солдат Райна за считаные дни. Однако сейчас я вел в бой тысячи рядовых мужчин и женщин, воинов, которых я успел полюбить за последние годы. Воинов, которые будут вынуждены отдать свои жизни, чтобы защитить мой дом.
    Несмотря на войну, несмотря на мои споры с отцом, стражи Вильхейма остались на сверкающих алмазных и мраморных стенах – за исключением троих, которые были моей личной охраной.
    Ярость вспыхнула в моей груди, но я взял себя в руки и сосредоточил свое внимание на силах Райна. Неважно, что отец отказал предоставить элитных бойцов, мне это не помешало возглавить войско.
    – За Лендрию! – боевой клич обжег мне горло в тот же момент, как я вонзил пятки в бока своей кобылы. Она рванула вперед, и всадники последовали за мной. Копья и мечи заблестели в лучах солнца, когда мы бросились в самую гущу вражеских рядов. С каждым ударом копыт мое сердце билось все чаще и чаще. Мы скакали без страха. Мы действовали без колебаний. Мы думали о чем угодно, но не о грядущем ужасе. Лошади врезались в первую волну людей, и вражеские солдаты посыпались на землю, когда мы без усилий прорвали первый рубеж.
    Копья взметнулись и ударились о щиты, мечи рубили доспехи и людей. Кровь брызнула во все стороны, и болотный воздух смешался с запахом железа. Мы продолжали скакать вперед. Я высоко поднял свой меч и обрушил его на солдата, вгоняя клинок между его шеей и плечом. Он упал на землю, но его место тут же занял другой воин, затем еще один. Повернув влево, я увидел утреннее небо, освещенное чем-то помимо бледного солнечного света. Горящие вражеские стрелы устремились в сторону моего отряда.
    – Щиты! – свободной рукой я снял щит с бока лошади и заслонил им голову. Стрелы вонзались в мягкую древесину, и пламя тут же накалило все металлические элементы. Я содрогался при каждом ударе, когда очередная вибрация проникала в мои кости. Как только дождь из стрел прекратился, я опустил руку и продолжил гнать свою кобылу вперед. Резкий лязг доспехов о сталь наполнил воздух, и я замахнулся клинком на приближающегося солдата в нефритовом облачении. Его голова упала и покатилась по земле.
    Часть меня чувствовала тошноту. Брызги крови запятнали белоснежные ноги моей лошади, вокруг нас повсюду звучала смерть. Война никогда не была чем-то красивым, но будь я проклят, если оставлю своих людей сражаться в битве, которую сам развязал, пусть и не по своей воле.
    Рядом со мной стражи с легкостью расправлялись с нашими врагами. Они спрыгнули с лошадей и теперь прокладывали путь сквозь ряды противника. Вокруг них падали тела, как скошенные колосья – стражей было невозможно остановить.
    Тошнота подступила к горлу, когда я уставился на залитую кровью равнину. Илистые берега и лужицы воды помутнели, став красновато-коричневыми. Безжизненные глаза бесчисленных погибших смотрели на меня, когда я проезжал мимо них. Не имело значения, была ли броня павших цвета нефрита или ртути, их застывшие лица говорили мне об одном и том же: о потерях. Как же я ненавидел все это! Нескончаемая бесполезная война, но в итоге одна из сторон должна была взять верх, а другая – уступить.
    Нет, мы не уступим. Мы победим.
    Вражеский всадник бросился на меня, и наши мечи со звоном скрестились. Скрежет металла зазвенел у меня в ушах, когда я вонзил клинок противнику в бедро, заставляя его потерять равновесие. Солдат скользнул с седла, и его лошадь упала на бок. Я уже намеревался добить его, когда между нами пронесся искрящийся шар магии. Он опалил воздух электричеством, сжигая все на своем пути, и врезался в землю. Мой взгляд устремился к вражеским рядам и остановился на единственной женской фигуре в толпе. На ней были надеты кожаные доспехи коричневого и зеленого цвета, что позволяло сливаться с окружающей местностью и наносить удары, оставаясь при этом невидимой. Однако теперь, когда к ее ногам вела дорожка из выжженной травы и рогоза, она стала слишком заметной.
    Чародейка.
    Согнув пальцы, женщина поднесла руки к груди и призвала очередной электрический шар. Он заискрился между ее ладонями, и она уставилась на меня со свирепой усмешкой.
    Талеус галопом ринулся ко мне, как стрела, выпущенная из лука.
    – Как Райну удалось заполучить в союзники мага?
    Мой взгляд упал на покрытую пеплом землю.
    – Теперь понятно, как они разгромили наши корабли.
    Маги не вмешивались в военные конфликты Лендрии. Тем не менее одна из них сейчас стояла среди отрядов Райна и призывала очередную шаровую молнию, которая с легкостью могла бы уничтожить всех нас. Ее нужно было остановить.
    Пригнувшись к шее лошади, я ударил ее пятками по бокам и бросился вперед.
    – Я с ней разберусь.
    – Александр! – прокричал Талеус мне в спину. Вражеские солдаты устремились ко мне, и я убивал их, стараясь не обращать внимания на горечь во рту при виде новых рек крови. Наделенные собственной магией, стражи бросились за мной с невероятной скоростью. Впервые с тех пор как их назначили моей личной охраной, в бесстрашных взглядах стражей промелькнула паника. Их движения стали более резкими, а убийства – более небрежными. Насколько же опасной была эта чародейка?
    Словно в ответ на мой вопрос, искрящийся шар между ее ладонями, наконец, достиг своего максимального размера, и колдунья направила его в мою сторону. Ее крик перекрыл горны и барабаны, и я повел лошадь в сторону. С громким треском энергетический шар пронесся мимо, опалив левую половину моих доспехов. Кожу обдало жаром, и я завыл от боли. Я продолжал кричать даже тогда, когда моя кобыла испуганно заржала и встала на дыбы. В попытке натянуть поводья я потерял равновесие и упал на землю, красноватая чавкающая грязь просочилась сквозь зазоры в доспехах. Черные точки заплясали у меня перед глазами, рогоз превратился в мутное пятно. В голове гудело.
    Стражи кричали что-то позади. Мы оказались отрезанными от наших солдат, когда ряды вражеских пехотинцев соединились, воспользовавшись преимуществом. Откатившись в сторону, я уклонился от меча и выбил землю из-под ног нефритового воина. Он тут же ответил молниеносным ударом в челюсть. Он упал на меня и снова замахнулся мечом. Я парировал удар своим клинком, морщась от вспышки боли, которая пронзила мою руку в месте ожога. Крепко стиснув зубы, я направил оставшуюся силу в меч. Вражеский солдат повалился на спину, и я перерезал ему горло. Из его рта с булькающим звуком хлынула кровь, а затем он обмяк. Я поднялся на ноги и, спотыкаясь, сделал несколько шагов вперед, но внезапно воздух вокруг снова наполнил знакомый треск электрических разрядов.
    Стоящая в нескольких метрах от меня колдунья улыбнулась.
    – Настало время положить конец этой войне.
    У меня не было времени уклониться от ее атаки. Мои силы были на исходе, и хотя ее первый удар не попал в цель, второй определенно должен был попасть. Последним, что я увижу перед смертью, будет ухмылка на ее запятнанном кровью лице. Стиснув зубы, я выставил руки перед собой в тщетной попытке защитить сердце.
    Но внезапно черный клинок, будто бы его выковали из самой ночи, вонзился ей в ребра. Магия чародейки тут же погасла, и женщина зашипела, беспорядочно размахивая руками в попытках спасти себя от атаки, которую никто из нас не предвидел. Она устремила на меня взгляд, и из ее рта хлынула кровь. Колдунья рухнула на колени, а затем повалилась на землю.
    Мертвая.
    Медленно моргнув, я сфокусировал взгляд на человеке, который замер позади нее. Он был одет в соболиный мех, его рука в перчатке сжимала черный клинок, с которого стекала кровь. Замешательство затмило ужас войны, и я осторожно шагнул вперед. Незнакомец был облачен в парчовый жилет с филигранными узорами и искусной строчкой по швам – одежда, достойная вильхеймского вельможи. Его сапоги каким-то удивительным образом остались чистыми, а наряд лишь в некоторых местах окропили брызги крови и грязи. На нем не было шлема, волосы были уложены в помпадур настолько идеально, что ни одна прядь, несмотря на бушующий ветер, не выбивалась из укладки.
    Тяжело вздохнув, незнакомец поправил очки в серебряной оправе.
    – Спасибо, что отвлекли ее внимание на себя, принц Александр.
    – Это я должен тебя благодарить, – я бросил взгляд через плечо и увидел, что один из стражей разобрался со взявшими нас в оцепление солдатами и теперь ждал, оценивая расстояние между мной и таинственным незнакомцем. Представлял ли он угрозу или нет? На нем не было никаких знаков отличия. Цвета его одежды не принадлежали ни одной из армий. И тем не менее он спас мне жизнь. В знак доброй воли я вложил свой меч в ножны.
    – Зачем ты убил мага? Ты лендриец?
    – Лендриец? – незнакомец медленно приподнял бровь. – Полагаю, с точки зрения географии, да.
    С точки зрения географии? Я нахмурился.
    – Понятно. В таком случае тебе лучше вернуться вместе со мной в лагерь. Мне бы хотелось наградить тебя за проявленную доблесть.
    – В этом нет необходимости, – он взмахнул рукой, и его клинок исчез. Неужели он убрал его в ножны? Я терялся в догадках. Лезвие было таким же черным, как и его одежда, так что, возможно, так оно и было. Незнакомец провел руками по жилету, смахивая частички грязи. – Судя по всему, победа за вами.
    Он указал на поле боя. Пока я пытался остановить мага, барабаны и горны смолкли. Время от времени до меня доносились крики боли, то и дело заглушаемые ветром, однако тревожное напряжение битвы развеялось. Боевые кличи стихли. Сумеречная пустошь была усеяна телами и залита кровью. Нам удалось удержать оборону и отстоять Моерас, хотя и не без потерь. Когда последний всплеск адреналина покинул мое тело, я почувствовал невероятную усталость и тихо вздохнул.
    Я медленно повернулся к незнакомцу.
    – Судя по всему, так и есть.
    Он кивнул, резко дернув подбородком.
    – Мне пора. Будьте осторожны, принц Александр.
    Я опустил взгляд, когда он наступил в какую-то темную лужу, похожую на маслянистое пятно. Солдаты Райна, должно быть, в спешке разлили зажигательную смесь, когда готовили стрелы. Сделав несколько быстрых шагов, я сократил расстояние между нами.
    – Постой. Я настаиваю на том, чтобы ты вернулся в лагерь и я мог должным образом отблагодарить тебя.
    В ледяном взгляде его зеленых глаз промелькнула какая-то эмоция.
    – Как я уже сказал, в этом нет необходимости. Я являюсь членом Круора. Колдунья была моим заданием. Я могу предоставить доказательства, если это необходимо.
    Круор?
    Отец однажды упомянул в разговоре гильдию элитных наемников, живущих в отдаленной части нашей страны, но я никогда не любопытствовал на этот счет. Разговоры о способностях членов гильдии были не более чем слухами. Люди не могли перемещаться вместе с тенями. Люди не могли создавать оружие из ночи.
    И все же…
    Я уставился на темное пятно под ногами незнакомца. Оно блестело, как чернила, и в то же время было неосязаемым, словно клубящийся туман. Неужели тот клинок был одним из легендарных орудий, созданных из самой смерти? Любопытство разрывало меня изнутри, и я снял шлем. Абсолютно белые волосы упали мне на глаза, и я смахнул их со лба.
    – Доказательства не понадобятся. Но я настаиваю, чтобы ты вернулся с нами в лагерь. Мне хотелось бы не только отблагодарить тебя, но и послушать рассказы о тебе и твоей работе, – я выждал некоторое время, надеясь на какой-нибудь ответ, но незнакомец просто смотрел на меня с недоверием. – Как тебя зовут?
    В его взгляде мелькнула растерянность.
    – Константин, мой принц.
    Я ухмыльнулся, протягивая ему руку.
    – Александр. Вокруг меня достаточно людей, которые называют меня принцем.
    Его губы превратились в тонкую линию, словно он обдумывал мое предложение. Наконец, Константин пожал мне руку.
    – Я ведь не могу отказать в просьбе члену королевской семьи, верно?
    – Вот именно, – пошутил я и хлопнул Константина по плечу. Его мышцы тут же напряглись, и я поспешно убрал руку. Однако, пока мы шли через болото, я шел рядом с ним, время от времени бросая на него любопытные взгляды.
    Он был человеком, рожденным из тени. Человеком, рожденным смертью. Одним богам было известно, какую жизнь он вел, и мне не терпелось узнать его получше.

Вторая глава
Нок

Наши дни

    Закатное небо над Круором затянули тонкие облака. Когда солнце скрылось за острыми верхушками деревьев, душераздирающие крики чудовищ зазвучали еще громче. Однако куда большее беспокойство у меня вызывали безжизненные тела, лежащие у моих ног.
    Воскрешение мертвых не было моим любимым занятием, однако это входило в мои обязанности. Калем, Кост и Озиас стояли рядом со мной с каменными лицами, вытянувшись по стойке «смирно».
    Выдохнув, я прижал ладонь к тыльной стороне шеи.
    – Это все?
    Я тянул время, противясь необходимости довести свое мрачное дело до конца.
    Кост коротко кивнул.
    – Мы можем найти больше, но…
    – Не нужно. Этих достаточно.
    Он переступил с левой ноги на правую.
    – Отречение Дарриена заставило людей нервничать, не говоря уже о количестве тех, кто ушел вместе с ним. Оставшиеся члены гильдии напуганы. Нам не помешало бы найти кого-нибудь еще.
    Я наградил его ледяным взглядом.
    – Существуют определенные правила, Кост. И я отказываюсь нарушать их только ради того, чтобы пополнить наши ряды.
    – Все будет в порядке, – Озиас положил свою тяжелую руку мне на плечо, отгоняя поднимающуюся во мне волну раздражения. – Даже если они не захотят охотиться за головами, мы можем научить новобранцев управлять тенями для защиты.
    – Он прав, – Калем слабо улыбнулся. – Это нам по плечу.
    Кивнув, я снова уставился на мертвецов, лежащих на земле. Их рты были приоткрыты, их остекленевшие глаза застыли в ужасе. Вонь железа и гниющей плоти ударила мне в нос, и я сжал зубы. У нас было всего три дня, чтобы воскресить тела после смерти, поскольку затем наша магия переставала действовать. У лежащих передо мной трупов оставались считаные часы.
    Опустившись на колени рядом с первым человеком, я призвал силу Зейна – первого в нашем роде, и она прилила к кончикам моих пальцев. Ногти на моей правой руке превратились в иглы, которые были острее любого лезвия. Я вспорол мужчине грудь, разрезая не только плоть, но и кости. Теперь я видел только его неподвижное сердце.
    Я разрезал свою ладонь и полил зияющую рану кровью. Моя сила – сила Зейна – способна вернуть жизнь, проникнув в тело человека. Мертвое сердце дрогнуло. Один мучительно медленный, слабый удар был всему началом.
    И затем сердце забилось снова, на этот раз более решительно. Как только ритм выровнялся, я положил ладонь на вспоротую грудь мужчины и исцелил рану. Когда я отнял руку, порез исчез, оставив после себя лишь размазанную по гладкой коже кровь. На меня нахлынула внезапная усталость, и мои плечи поникли. Осталось еще три тела.
    Кост, Калем и Озиас молча ждали, пока я закончу. Лежащие передо мной четыре тела теперь дышали самостоятельно. Их глаза были закрыты, и можно было бы подумать, что эти люди просто спят. Но я помнил, каким был для меня этот момент. Тьма смерти превратилась в нечто незнакомое и серое, а затем Талмейдж пробудил меня от этого жуткого сна.
    Когда луна взошла над темным Китским лесом, я прочистил горло.
    – Восстаньте.
    Простой тихий приказ заставил всех нас вздрогнуть, словно через наши тела пропустили электрический разряд. За моей спиной Калем резко втянул носом воздух, и я повернул голову в его сторону. Серебристый ободок вокруг темно-красных радужек вспыхнул, и он напрягся всем телом. Обеспокоенные Кост и Озиас подступили ближе.
    – Калем? – мой взгляд метался между ним и новобранцами, которые приходили в сознание у моих ног.
    Тело Калема дернулось, а затем он покачал головой, словно прогоняя плохое воспоминание. Ртутное сияние в его взгляде потухло, как только раздался резкий кашель и хрипы наших только что восставших братьев и сестер.
    Расправив плечи, я перевел взгляд на них. Проблема с Калемом могла подождать.
    – С возвращением.
    До встречи с нами все эти люди были абсолютно разными, и все же я уготовил им одинаковую судьбу: жизнь наемника Круора.
    Первым, кого я сегодня воскресил, был торговец из Вильхейма с репутацией мошенника. Он обманул не того человека, оставив его без ценного ковра, сотканного особо искусной Заклинательницей, поэтому нам заказали его убийство. Он оттолкнулся от земли, поправляя свою разорванную темно-синюю тунику. Его дрожащие пальцы тянули за завязки в странном приступе неловкости. В итоге мужчина сдался и опустил дрожащие руки вдоль тела.
    Стоящая рядом с ним девушка последовала его примеру, настороженно рассматривая нас. Ее короткие волосы торчали в разные стороны, словно колючки. Она скрестила руки на груди, прикрывая обнаженную кожу, и сверлила нас взглядом, в котором явно читался вызов. Еще двое – парень и девушка – были одеты в потрепанные туники, простые бриджи – рабочая, удобная одежда, которая не стремилась отдать дань моде. Они прижались друг к другу в поисках утешения, слишком напуганные, чтобы сдвинуться с места.
    Сунув руки в карманы своих свободных брюк, я кивнул им.
    – Вам дали второй шанс, и теперь вы члены Круора.
    Мужчина постарше прочистил горло.
    – Круор? Гильдия наемников?
    – Да.
    – Понятно… – он почесал подбородок. – Дарриен с вами?
    Моя спина напряглась.
    – Откуда ты знаешь Дарриена?
    – Он был моим клиентом. Пару лет назад я продал ему довольно редкий гобелен, – он замялся, и его темно-синие глаза заметались между мной и особняком. Для новобранцев было свойственно нервничать, ведь их только что вернули с того света. И все же…
    – Как тебя зовут?
    – Квинтус, – ответил он.
    Его имя мне ни о чем не говорило, и я никогда не видел его в местах, где расставляли свои прилавки уважаемые торговцы. Я не удивился, поскольку и так знал, что Дарриен проворачивал всякие сомнительные сделки за пределами Круора. Что ж, его дело, на что он тратил свои биты, однако если этот торговец думал, будто его знакомство с Дарриеном поможет ему заслужить мое расположение, то он жестоко ошибался.
    – Дарриен больше не с нами.
    – О, вот как, – между нами повисло мрачное молчание, а затем он нахмурился. – Мои… соболезнования.
    Я не мог сказать наверняка, какое мнение у этого человека было насчет Дарриена. Я также не горел желанием исправлять возникшее между нами недоразумение.
    Мужчина покачал головой, и выражение его лица прояснилось.
    – Выходит, наемники, да? Не уверен, что гожусь для подобной работы.
    – Тебе необязательно убивать, если ты этого не хочешь, – я перенес вес на пятки и многозначительно посмотрел на каждого из новобранцев. – Я не буду принуждать никого из вас. Существуют и другие способы заработать на хлеб.
    – Нам обязательно оставаться? – голос девушки был на удивление тихим.
    – Нет, но я настоятельно рекомендую это сделать. Никто другой не сможет научить вас управлять тенями. И никто другой не поймет вашу жизненную ситуацию. Здесь вас примут, как родных. Там, – я указал в сторону Вильхейма, – вы изгои.
    – Мне кажется, нам было бы лучше умереть, – Квинтус нахмурился.
    Я пожал плечами.
    – Это можно устроить. Если вы считаете, что смерть лучше, чем такая жизнь, я пойму. Мы убьем вас быстро. Безболезненно.
    Парочка дружно ахнула, и молодой человек прижал голову девушки к своей груди. Он встретился со мной взглядом, в котором блеснула смелость.
    – У нас в любом случае не было шанса выжить. Не вдвоем, это точно.
    – Я знаю. Именно поэтому вы здесь: ваши семьи заплатили за то, чтобы вас воскресили. Они купили вам этот шанс, – на мгновение мои мысли ускользнули к девушке, которая ждала меня в нашей комнате. Лина. Я встретил ее благодаря Круору, и теперь эти двое тоже могли быть счастливы вместе. При условии, что они никогда не вернутся домой. Я прочистил горло. – Тем не менее вам не будут рады в вашем родном городе. Ваши родственники ясно дали понять, что не смогут принять вашу новую… жизнь.
    Молодой человек подавил дрожь. Он натянуто кивнул.
    – В таком случае мы останемся. Но убивать никого не будем, – он опустил взгляд на девушку, и в ее влажных карих глазах отразились его эмоции. Она едва заметно кивнула в знак согласия.
    Девушка с волосами-колючками пожала плечами.
    – Я буду убивать, если потребуется. Но я знаю наверняка, что никто не платил за мое воскрешение. Итак, какого черта я снова дышу?
    Ее взгляд цвета тикового дерева горел огнем, который был мне хорошо знаком: несгибаемая сила духа. Она была из тех, кто гнет свою линию до последнего. Прирожденный боец. И судя по ее жилистому телосложению и рельефным мышцам рук, она была более чем в состоянии двинуть кому-нибудь в челюсть раз или два.
    Напряжение, сковавшее мои плечи, исчезло, и я приподнял бровь.
    – Двое членов гильдии узнали о твоей смерти и попросили меня воскресить тебя. Они практически угрожали мне расправой, если я этого не сделаю. Иов и Эмелия, как правило, всегда добиваются своего.
    Ее рот приоткрылся.
    – Иов и Эмелия – наемники? Твою ж… Запишите меня. Где они?
    Посмеиваясь, я покачал головой.
    – Всему свое время.
    – Меня ты пока еще не убедил, – Квинтус пристально посмотрел на меня, а затем окинул взглядом моих братьев. Моя улыбка превратилась в оскал. – Почему я здесь?
    – Таковы были условия сделки. Наш клиент хотел, чтобы ты умер, а затем воскрес и жил с осознанием того, что тебя убили.
    Он ненадолго задумался над моим ответом, а затем высоко вздернул подбородок.
    – И что, ты теперь наш предводитель? Да я тебя даже не знаю.
    Калем зашипел и тут же шагнул вперед.
    – Следи за своим тоном, – его ноздри раздулись, а свободный пучок светлых волос на затылке угрожал рассыпаться от резких движений. Ртутные ободки его радужек вспыхнули. Он всегда был готов броситься в драку при первой же возможности.
    Озиас схватил Калема за плечо и удержал на месте, в то время как Кост незаметно придвинулся ближе.
    Должно быть, на меня повлияла внезапная вспышка гнева Калема или очевидное презрение Квинтуса, или, возможно, напоминание о том, что Дарриен может работать против нас даже в этом. Но какова бы ни была причина, во мне вспыхнула жажда жестокости, и я вытянул руку вперед. Меня так и подмывало сжать пальцы в кулак, чтобы приказать собственной крови в теле торговца остановиться. Фантомный ожог отозвался болью на внутренней стороне моего запястья.
    Кост не сводил с меня взгляда, его глаза округлились от шока. Этот взгляд всколыхнул во мне волну паники и неуверенности, и я опустил руку.
    Мне даже в голову не должна была прийти мысль о том, чтобы использовать свою кровь против новобранца, добиваясь подчинения, лишая его способности дышать. И все же, на мгновение… Опустив взгляд, я посмотрел на чернильно-черную косу на своем запястье. Клятва. Была ли всему виной ее магия?
    Откашлявшись, Кост продолжил говорить за меня:
    – Если эта жизнь тебя не устроит, Нок может быстро и безболезненно тебя убить. Тем не менее подобное проявление неуважения в Круоре недопустимо.
    – Здесь наш дом, – сказал я, стиснув зубы и взяв себя в руки. – Если ты начнешь сеять смуту, то наживешь себе проблемы. Это понятно?
    Побледнев, Квинтус кое-как заставил себя кивнуть.
    – Понятно.
    Теперь, когда наши новобранцы благополучно воскресли и в какой-то степени смирились со своей новой судьбой, адреналин покинул мое тело. В моих костях поселилась ноющая боль, мои веки потяжелели.
    Озиас взял командование на себя. Он хлопнул в ладоши и встал перед новобранцами.
    – Итак, для начала давайте приведем вас в подобающий вид и распределим по комнатам.
    Калем присоединился к нему с легкой улыбкой на губах. В его взгляде не осталось и следа прежней странности. Кост легонько подтолкнул меня к крыльцу, и мы вместе зашагали обратно.
    – Что это только что было? – спросил он, понизив голос.
    – Ничего, – я повел запястьем. Вокруг метки по-прежнему чувствовалось слабое жжение, от которого я не мог избавиться.
    – Неправда. Это ведь клятва, разве нет? – он уставился на чертову метку понимающим взглядом.
    – Может быть.
    Никто прежде не противился клятве Круора. Всякий раз, когда мы соглашались на убийство, метка проступала на коже и оставалась на ней до тех пор, пока работа не была доведена до конца. Если же мы попытались нарушить данное обещание, то должны были бы поплатиться за это собственной жизнью. Никто не хотел сгинуть подобным образом. Мы понятия не имели, сколько у меня еще оставалось времени… и что будет со мной происходить в дни, предшествующие моей неизбежной гибели.
    – Нок…
    – Я не хочу, чтобы за меня волновались, – я остановился перед черным входом в особняк. Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь подслушал наш разговор. – Пока что для беспокойства нет причин. Я по-прежнему в своем уме. Я по-прежнему держу себя в руках. Я просто… Мне просто нужно немного отдохнуть, – я снова думал о Лине, о ее успокаивающих прикосновениях и мягком голосе.
    Кост некоторое время колебался, но, в конце концов, кивнул.
    – В таком случае мы обсудим назначения утром.
    Одна лишь мысль о распределении между членами гильдии заказов на убийства довела меня до изнеможения, и я провел по лицу обессилевшей рукой. У нас было слишком много работы и не так много желающих ее выполнять. Однако я никогда бы не заставил своих братьев и сестер принять клятву Круора, особенно сейчас, когда сам искал способ избавиться от своего бремени.
    – Подготовь для меня список добровольцев. Я просмотрю его завтра первым делом.
    – Конечно, – с этими словами он шагнул в тени и исчез, в то время как я был вынужден тащить вверх по ступеням свое отчаянно нуждающееся в отдыхе тело. Тем не менее мое сердце согревала мысль о том, что совсем скоро я снова увижу ее.
* * *
    На Лину можно было смотреть вечно.
    На мгновение я замер, не в силах отвести взгляд. Ее губы были слегка приоткрыты во сне, щеки покрыты легким румянцем. Она была одета в одну из моих белых рабочих рубашек и выглядела как богиня: рассыпанные по подушке волосы и все в этом духе. Она сбросила шелковые простыни до лодыжек, но ее пальцы ног остались прикрытыми. Лина терпеть не могла спать с голыми пятками. Мои губы дрогнули в улыбке. Мы каждый день узнавали друг о друге что-то новое. Мы учились понимать. Мы становились ближе. Минуло всего три дня с тех пор как мы вернулись в Круор из Хайрита, и если бы гильдия не требовала моего постоянного внимания, я бы проводил с Линой каждое мгновение дня и ночи.
    На дубовой прикроватной тумбочке мерцала догорающая свеча, которая должна была вот-вот потухнуть. Слабые оранжевые блики танцевали на блестящих серебряных буквах заголовка раскрытой книги, которая лежала обложкой вверх. «Магия слов». Я все еще помнил, как Лина пыталась незаметно проскользнуть в библиотеку и застала меня за чтением. Казалось, это случилось вечность назад, когда мы были незнакомцами.
    Она больше не была для меня загадочным кусочком пазла: теперь я знал, где ее место. Где наше место. Я никогда прежде не чувствовал себя более целым. Ей идут тени.
    Нет, мне нельзя так думать, но… Лина все еще смертная. Я почти потерял ее из-за магии Винна. Она могла погибнуть. А ведь я только успел узнать, каково снова держать кого-то в своих объятиях, каково снова чувствовать любовь и привязанность без риска подставить другого человека под смертельный удар.
    Я ни за что не позволю себе ее потерять.
    Тихий стон сорвался с приоткрытых губ Лины.
    – Нок, – она зашевелилась, повернулась на бок и протянула руку в мою сторону. Ее пальцы тянулись к моей ладони в немой просьбе. Я сбросил с себя одежду, оставив ее на белоснежном ковре, расстеленном на полу, и осторожно забрался в постель. Матрас просел под моим весом, и Лина пододвинулась поближе ко мне.
    Подавив зевок, она поднесла руку ко рту и открыла глаза. Будь я проклят, если мне показалось, что ее взгляд загорелся при виде меня. Едва заметный намек на улыбку тронул губы девушки, и она повернула голову, встречаясь со мной взглядом.
    – Привет, – сказал я.
    – Анам-кара. – Лина поприветствовала меня древним словом заклинателей, который означал, что она выбрала меня в качестве своего партнера. Да, Лина меня выбрала. После бесчисленных лет, на протяжении которых я держал свои эмоции на замке, теперь одна лишь мысль об этом грела мне сердце. Я поцеловал девушку в макушку.
    Она тут же прижалась к моей груди.
    – Я тебя люблю.
    – Я тоже тебя люблю.
    Лина подалась назад, чтобы внимательно посмотреть на меня, и слегка нахмурила брови, прочитав что-то на моем лице.
    – Долгий день?
    – Бесконечный.
    На поиск мертвецов ушло немало времени, не говоря уже о том, сколько сил потребовало их воскрешение. Я прижал Лину к себе, позволяя своим проблемам отступить на второй план. Мгновение мы просто обнимали друг друга, ища утешения в повисшей между нами тишине. Простыни зашуршали, когда Лина плотнее прижалась ко мне, положив голову мне на грудь. Ее теплое дыхание касалось моей кожи, пока она рисовала пальцем линии на моем торсе. Она явно хотела знать подробности, узнать, почему мой день был таким напряженным. Но она ждала, медленно исследуя мое тело.
    Молчание тянулось, пока Лина не вздохнула, прижав ладонь к моей груди.
    – Что-то случилось?
    Я накрыл ее руку своей.
    – Нет, ничего особенного.
    Девушка выскользнула из моих объятий и села. Ворот ее рубашки соскользнул с плеча, обнажив гладкую кожу.
    – Тогда в чем дело?
    Я провел большим пальцем по изгибу ее шеи.
    – Просто сейчас у меня много всего на уме.
    – Например, то, о чем ты упомянул в Хайрите? Твое прошлое?
    Я замер.
    – Нет. Об этом я не думаю.
    – Знаешь, ты ведь можешь доверять мне. Я хочу знать о тебе все, – Лина обхватила мое лицо ладонями, нежно касаясь пальцами едва заметного шрама в виде полумесяца на моей скуле. – Вот этот шрам… откуда он?
    Она постоянно пыталась поговорить о прошлом, умоляя показать ей ту часть меня, которую я не хотел ей показывать. Прежней жизни место в грязи – таково было основное правило наемника Круора. Если не считать Коста, никто не знал, кем я был в прошлом. Тайна моей личности гарантировала безопасность. Не только мне, но и моей хрупкой, смертной анам-каре.
    В Хайрите я пообещал Лине ответы, обещал раскрыть ей свои тайны. Однако я недооценил то, насколько трудно будет найти слова – и мужество, – чтобы пойти на такой огромный риск.
    Лина прильнула ближе, ее дыхание нежно коснулось едва заметной отметины на моей щеке.
    – Расскажи хотя бы о своем шраме.
    Дрожь пробежала по моему телу, и я привстал, чтобы прижаться губами к ямочке у основания ее шеи.
    – Тут особо нечего рассказывать. Я был всего лишь мальчишкой, которого отец учил искусству поединка на мечах, – я прикусил кожу девушки, и она вздрогнула. – Он порезал меня острием своего клинка. Мама едва не четвертовала его, когда увидела меня.
    При мысли о моих давно умерших родителях мою грудь болезненно сдавило. Если бы они были живы, что бы они подумали о своем сыне?
    Лина, должно быть, не почувствовала, насколько тяжелой стала атмосфера в комнате.
    – Какими они были? Твои родители?
    Напрягшись всем телом, я замер; мои губы зависли над ее ключицей.
    – Они были замечательными, – я провел пальцами по плавному изгибу ее талии. Когда моя рука оказалась на ее бедрах, Лина выгнулась под моим прикосновением.
    – Расскажи мне о них.
    – Сейчас?
    Она кивнула.
    – Я хочу знать о твоем прошлом.
    О моем прошлом. Увесистое серебряное кольцо на моем пальце блеснуло в свечном свете. Квадратный изумруд украшения был идеальной клеткой для магии, которая должна была остаться нетронутой любой ценой. Я убрал руку и уставился в потолок.
    – Я доволен той жизнью, которая у меня сейчас есть. Та, что была до Круора, была полна страданий. Многие из тех, кого я любил, погибли.
    – Я все равно хочу знать, – Лина обхватила пальцами мой подбородок, заставляя меня встретиться с ее решительным взглядом. Столько пыла, страсти. Мое сердце замерло, пропуская удар. Она прорывалась сквозь мои стены, оставляя меня совершенно беззащитным.
    – Почему тебе так трудно говорить о прошлом?
    Я тяжело вздохнул.
    – Потому что мне не нравится тот человек, которым я был.
    Ее ответная улыбка была невероятно нежной.
    – Нок, моя жизнь, которая у меня теперь есть здесь… – Лина указала на стены Круора, прежде чем сжать мои руки в своих. – У меня бы ее не было, если бы не ты. Если бы ты не прошел через все те испытания, что тебе выпали, тебя бы здесь не было. Я люблю тебя, люблю человека, которым ты стал, и ты не стал бы им без своего прошлого.
    – Но все те ошибки, которые я…
    – Ни на что не повлияют, Нок. Для меня ты все равно останешься тем же человеком, а вовсе не монстром, которым ты себя считаешь.
    Я обхватил ее лицо ладонями, чувствуя, как моя грудь наполняется нежностью.
    – Я люблю тебя.
    И все же я был невероятно эгоистичным. Я отодвинул здравый смысл на второй план, отдавшись своим чувствам, и это едва не погубило Лину. Да, мое проклятие было снято, но клятва Круора никуда не исчезла. Коса цвета оникса будто бы с издевкой смотрела на меня с внутренней стороны моего запястья. Однажды, когда эта гнетущая метка исчезнет и у нас станет одной проблемой меньше, то, возможно, я снова попытаюсь бросить вызов самому себе ради нашего совместного будущего.
    – Я тоже тебя люблю, – Лина перевела усталые глаза с моего лица на запястье. Она впилась взглядом в клятву, а затем нежно прижалась к ней губами.
    – Мы избавимся от нее.
    – Непременно.
    Я хотел в это верить. Мне необходимо было в это верить.
    Никогда прежде ни один член моей гильдии не отрицал магию клятвы. Мы понятия не имели, сколько времени у меня оставалось в запасе. Но благодаря своему прошлому опыту я не сомневался в том, что невидимый палач в итоге опустит свой топор. Это был лишь вопрос времени.
    – Эй, давай немного поспим? Мы можем поговорить позже, но мы обязательно поговорим. Ладно? – вздохнув, я рухнул на матрас и увлек Лину за собой, прижимая ее к груди. – Я обещаю.
    – Хорошо, – в ответ промурлыкала она.
    Между нами воцарилась блаженная тишина. Я гладил Лину по волосам, наблюдая за угасающим пламенем свечи. Мои пальцы неспешно спустились ниже, к тому месту, где край рубашки касался ее талии. Мои веки налились тяжестью. Ровное дыхание Лины, словно колыбельная, убаюкивало меня и погружало в сон. Я почти не слышал пронзительного крика чудовища из леса, но он прорвался сквозь тихое дыхание Лины, возвращая меня в реальность. Я медленно открыл глаза и обнаружил, что балконные двери распахнуты настежь, слабый ветерок играл с тяжелыми плиссированными шторами.
    Лина что-то сонно пробурчала себе под нос. Должно быть, она тоже слышала крик. Посмеиваясь, я выпутался из ее рук и простыней, чтобы подойти к балконным дверям. Над Китским лесом низко висела луна, поливая подлесок своим холодным светом цвета слоновой кости. Густые ветви высоких деревьев переплетались между собой, образуя непроницаемый барьер из узловатых суков и трепещущих листьев. Протяжный низкий вой прорвался сквозь чащу, прогоняя стаю птиц в ночное небо.
    – Нок?
    – Иду, – я закрыл двери и плотно задернул шторы, чтобы не впускать в комнату холодный воздух и крики блуждающих по лесу монстров. Когда я повернулся спиной к балкону, мои ноги в ужасе приросли к полу. Лина стояла у изножья нашей кровати, ее спутанные волосы рассыпались по ее плечам. Обвиняющий взгляд огромных налитых кровью глаз пригвоздил меня на месте. Приоткрыв рот, Лина пошевелила губами, словно собираясь что-то сказать, но ее слова остались беззвучными.
    В этот момент она выглядела, как сама смерть.
    Паника обожгла огнем мои мышцы, и я бросился к девушке.
    – Лина? Лина!
    Влажный вздох сорвался с ее губ, и ее руки метнулись к ее бледной шее. Посиневшие пальцы впились в тонкую, как бумага, кожу, царапая ее до крови, которая стекала по ключицам, создавая ужасающее алое ожерелье.
    Я оттолкнул руки Лины прочь, в ужасе глядя на нее.
    – Боги… Прекрати, Лина. Что случилось?
    На ее шее сами по себе возникли синяки от пальцев, и я невольно вспомнил о нашей первой встрече. Я помнил вес ее тела в своей невидимой хватке, помнил, как она хватала ртом воздух, как ее глаза остекленели, а голосовые связки напряглись под моей ладонью. Я знал, каково это было едва не убить девушку, которая теперь была дороже мне всего на свете. Я мог убить ее тогда.
    И ты все еще можешь убить ее сейчас.
    – Нок, – ее хриплый голос прозвучал едва слышно. Незнакомая красная пелена окутала мое зрение, и темные тени превратились в смертоносные лезвия. Они ждали и требовали расправы, настолько же очаровательные, насколько опасные. У меня перехватило дыхание.
    Что это за чувство? Оно не принадлежало мне, и тем не менее оно казалось невероятно… правильным. Красная пелена перед глазами стала более густой. Жгучая боль пронзила основание моего черепа и вырвалась наружу, как битое стекло. Обжигающее пламя поглотило мой разум, обещая, что мне станет лучше, как только я сделаю то, ради чего меня наняли.
    Убей.
    Я медленно обхватил ее горло своей рукой, сопоставляя свои пальцы с планом смерти, который она наметила для меня.
    Лина уставилась на меня в ответ, приоткрыв посиневшие губы. Ощущение ее бархатной кожи под моими мозолистыми пальцами заставило меня вздрогнуть, и я в ужасе уставился на свою руку.
    Что я делаю?
    В моем сознании что-то щелкнуло, и красная пелена рассеялась.
    Комната закружилась в темном смерче с единственным мерцающим огоньком в эпицентре. Пронзительный свист пронзил мои уши, и окружающая тьма оказалась мне неподвластна. Она не отвечала на мой призыв, как мои тени, и захлестнула меня волной шока и вины.
    В мои плечи внезапно впилось что-то острое, похожее на ногти.
    – Нок, проснись. Я здесь. Я рядом, – взволнованный голос Лины прорвался сквозь ужас, и тяжесть ее рук на моем теле вырвала меня из лап ураганного вихря.
    Я резко выпрямился и отпрянул от нее, боясь, что сделал ей больно. Мой взгляд метнулся к ее шее. Никакой крови. Никаких фиолетовых синяков. Ничего, кроме девственно чистой кожи. Лина смотрела на меня в ответ широко раскрытыми от удивления блестящими глазами. Она медленно подняла ладонь, чтобы положить ее на мое лицо, но я тут же отпрянул прочь.
    Рука девушки замерла в воздухе.
    – Нок?
    В ее взгляде читались замешательство и боль. Но я ведь всего несколько мгновений назад душил ее. Мои руки пытались лишить ее жизни.
    Холодок пробежал по моей спине, и я уставился на свои руки. Все произошедшее казалось мне абсолютно реальным.
    – Что случилось? – прохрипел я. Наша спальня медленно обрела четкость. Из-под нижнего края штор пробивался легкий намек на рассвет. Легкий ветерок шевелил тяжелую ткань, проникая в комнату через открытую балконную дверь. Получается, мне уже снился кошмар, когда я закрывал ее.
    – Ничего, – сказала Лина, и морщинки на ее лбу стали глубже. – Ты в порядке? – она снова попыталась прикоснуться ко мне.
    Я напрягся, но усилием воли заставил себя сидеть неподвижно, позволяя ее пальцам дотронуться до моей щеки. Ее нежные прикосновения принесли с собой тепло.
    Лина была абсолютно не виновата в том, что мой разум сыграл со мной такую ужасную шутку.
    Мои плечи расслабились. Сон. Это был всего лишь сон. Верно?
    – Да, в порядке. Прости, что разбудил.
    – Ничего страшного. Тебе приснился кошмар? – Лина упала обратно на кровать и протянула ко мне руки. Я колебался, отчаянно желая найти утешение в ее объятиях, но в то же время я отчетливо помнил, как только что пытался ее задушить. Мои руки дрожали. Лина мягко потянула меня вниз, ее пальцы запутались у меня в волосах.
    – Не хочешь рассказать, что тебе приснилось?
    Ее ровное дыхание постепенно успокаивало мои расшатанные нервы.
    – Нет.
    Она вздохнула.
    – Знаешь, мне тоже снятся кошмары, – ее нежные пальцы успокаивающе массировали мою голову, вырисовывая замысловатые узоры. – Винн преследует меня в моих снах.
    Каждый мускул в моем теле напрягся. Я обнял Лину за талию и крепко прижал к себе. Ее мягкая теплая кожа на пояснице была гладкой, но я знал, что если позволю своим пальцам спуститься ниже по ее ногам, то наткнусь на выпуклую карту шрамов. Я медленно выдохнул, избавляясь от тревоги, которую принес с собой ужасный сон. Мои страдания были всего лишь кошмаром, но страдания, которые перенесла Лина, были реальностью.
    – Отдохни немного, – я нежно поцеловал ее ключицу.
    – Ммм, – ответила она. Постепенно ее пальцы в моих волосах ослабли, когда девушка снова погрузилась в сон. Однако я противился соблазну уснуть, потому что едва заметное огненно-красное свечение до сих пор маячило в поле моего зрения. Оно меня преследовало. Манило. Шептало.
    Клятва давала о себе знать.

Третья глава
Лина

    Натянув повыше одеяло, соскользнувшее к поясу, я откинулась на спинку мягкого кресла у библиотечного эркера. Утренний свет просачивался сквозь стекла, освещая лабиринт книжных полок и столов мягким светом. В комнате было тихо, если не считать мерного потрескивания огня в камине. Библиотека почти никогда не была заполнена, однако сегодня полное отсутствие людей остро напомнило мне о том, скольких мы потеряли. Вздохнув, я покрепче вцепилась в одеяло.
    Когда рассветные лучи пробились сквозь шторы и разбудили нас обоих, я думала, что Нок прижмет меня покрепче к своей груди и некоторое время мы будем нежиться в объятиях друг друга. У нас не всегда находилось время, чтобы побыть друг с другом наедине. Однако он быстро оделся и расправил напряженные плечи, наградив меня коротким целомудренным поцелуем. Он бормотал что-то по поводу назначения исполнителей на новые заказы. Я понимала, что он мне не врет, но мне было трудно не замечать его затравленный взгляд и дрожащие пальцы, которыми он отвел волосы от моего лица и коснулся моей шеи. После этого он исчез, не сказав больше ни слова и оставив меня с неприятным чувством неловкости.
    В итоге я спряталась в библиотеке с «Магией слов» и первым попавшимся под руку одеялом. Пока Нок работал, я тоже могла занять себя делом. С тех пор как мы вернулись в Круор, он работал днями напролет, чтобы восстановить в гильдии привычное положение вещей, а я просиживала часы в библиотеке в попытках отыскать подсказки, которые могли бы помочь нам избавиться от клятвы в том случае, если мои люди – заклинатели – не справятся с этим.
    Вчера я закончила читать главу о кровавых клятвах и теперь яростно листала страницы в надежде, что ответы на мои вопросы сами найдут меня. Условия этих клятв были похожи на условия клятвы Круора: обязательные и нерушимые. И все же ответов я не находила. Никто не писал о способах разорвать соглашение по крови. Если клятва Круора была ограничена всеми теми же обстоятельствами, то мы были в глубокой заднице.
    Время летело незаметно, пока я просматривала отрывки о пророчествах, проклятиях и могущественных заклинаниях. Несмотря на обилие информации, я не находила ничего конкретного относительно клятвы Нока. Магия Круора была уникальной в своем роде.
    Прижав книгу к груди, я прислонилась лбом к прохладному стеклу и окинула взглядом луг позади Круора. Передо мной простиралось море начинающей желтеть травы, которую затем резко сменяли стена узловатых деревьев и буйно вьющиеся фиолетовые лозы. Китский лес оставался неизменным, несмотря на смену сезонов. Он был проклят со времен Первой войны, которая разразилась между заклинателями и жителями Вильхейма. Согласно одной из легенд, монстры, обитающие в гниющем лесу, на самом деле были перерожденными душами магических тварей, попавших в ловушку нашего мира после того, как пали в бою, защищая своих заклинателей.
    Я легонько погладила бестиарий, спрятанный под тканью моей рубашки. В ответ книга вспыхнула теплом, и мое сердце сдавило чувством вины. Оникс, мой любимый Мияд, не находил себе места от беспокойства с тех пор, как мы вернулись в Круор. Он не только видел, но и прочувствовал, благодаря нашей сильной связи, мое горе по поводу смерти Калема и его последующее возвращение к жизни. С того момента Оникс с душераздирающим воем бродил по лесам мира тварей, моля о прощении.
    Захлопнув книгу, я встала и потянулась. Поиск информации может подождать. Сегодня мне нужно позаботиться о своем звере. Он ни в чем не был виноват, и ему уже давно пора было найти утешение, которое я не могла найти для себя.
* * *
    На заднем дворе Круора было тихо. Поскольку зима в этом году решила наступить раньше обычного, утренняя свежесть больше походила на холод. Легкий ветерок щекотал мои щеки, вызывая дрожь во всем теле. На мне были кожаные бриджи, сапоги до колен и туника с длинными рукавами. Неприкрытыми остались только лицо и кисти рук, но все же одета я была явно не по погоде.
    Я думала, что лужайки будут пустыми, однако на траве в нескольких метрах от меня расположились Эмелия, Иов и незнакомая мне девушка. Они смеялись, выпуская в воздух облачка пара, и я замерла на месте. Я пришла сюда с намерением провести время наедине со своими тварями, и последнее, чего мне хотелось, так это напоминать кому-либо об ужасах Хайрита. В разгаре битвы Оникс убил одного из их братства. Смогут ли наемники Круора простить нас за это?
    Я обхватила себя руками, растирая кожу под туникой, чтобы прогнать внезапную дрожь, и развернулась с намерением вернуться в особняк. Однако Иов заметил меня и прокричал приветствие, и его восторженный голос не оставил мне выбора.
    Троица выглядела совершенно непринужденно. Все они были одеты в одинаковые туники без рукавов и свободные черные брюки.
    Должно быть, после смерти холод ощущается иначе. Подавляя дрожь во всем теле, я направилась к ребятам.
    – Всем привет.
    Эмелия и Иов улыбнулись в унисон, и солнце заиграло теплыми красками на их коже цвета сепии. Близнецы походили друг на друга как две капли воды, у них даже была одинаковая линия роста волос в форме треугольника и полные губы.
    Троица одновременно поднялась на ноги, чтобы поприветствовать меня, и Эмелия откинула за спину свои волосы, собранные в конский хвост.
    – Привет, Лина. Мы хотели бы познакомить тебя с Астрид. Она одна из новобранцев, которых Нок воскресил прошлой ночью.
    Иов кивнул.
    – Мы выросли в одном городе. Она для меня как младшая сестра.
    Астрид бросила на него сердитый взгляд.
    – Я не твоя сестра.
    – И тем не менее ты действуешь мне на нервы точно так же, – несмотря на шутку, его взгляд был полон тепла и нежности. Иов протянул руку и потрепал торчащие, как шипы, короткие волосы Астрид. – Ты разве не скучала без нас после нашей смерти?
    Она оттолкнула его руку.
    – Конечно, скучала.
    Я нахмурилась.
    – Ничего не понимаю. Младшая сестра? Вы все на вид одного возраста.
    – Мы умерли в свои славные девятнадцать лет, – сказала Эмелия и одарила Астрид нежной улыбкой. – Астрид на тот момент было шестнадцать.
    – И вот я, наконец, с вами воссоединилась. Только теперь, технически, я старше. Разве это не делает меня вашей старшей сестрой? – она одарила Иова дьявольской усмешкой.
    – Не в этой жизни.
    После ее слов моя улыбка погасла. До своего воскрешения Астрид успела повзрослеть, но не успела состариться. Я же оставалась подвластной течению времени. Заклинатели старели медленнее, чем люди, но Нок все равно переживет меня. Он застыл во времени, а я, в конце концов, умру и оставлю его одного. Мы еще ни разу не поднимали эту тему и не обсуждали, как это повлияет на нас. Как это повлияет на него.
    Я могла бы попросить его воскресить меня.
    Внутри у меня все сжалось, и я отогнала эту странную мысль подальше. Я не могла представить себе жизнь без Нока, но тени Круора… Они пронизывали все вокруг. Ни один Заклинатель никогда прежде не проходил через ритуал воскрешения, поэтому риск был слишком велик. Я понятия не имела, как смерть повлияет на моих зверей и их мир.
    Их жизни были важнее моего личного счастья.
    – В любом случае, – сказала Астрид, отвлекая меня от моих мыслей, – приятно познакомиться с тобой, Лина.
    Я протянула ей руку.
    – Взаимно, Астрид.
    Она встряхнула мою руку так сильно, что, казалось, мои кости этого не выдержат.
    – Очень рада, – сказала она с улыбкой, от которой на ее щеках проступили две глубокие ямочки. Ее длинный нос был усыпан веснушками, которые были слегка темнее ее золотисто-коричневой кожи. Девушка положила руки на свои узкие бедра. – Эти двое сказали мне, что ты Заклинательница. Можешь показать нам своих зверей? Я бы с удовольствием посмотрела на твой арсенал.
    Иов закатил глаза.
    – Ты не справишься с ее арсеналом.
    В глазах Астрид вспыхнул огонь.
    – Мне кажется, я могу ее удивить.
    Иов толкнул Астрид плечом, и она поморщилась.
    – Поверь мне, ты ее не удивишь. Она мутит с главой нашей гильдии, – он приподнял плечо в слабом извинении, покосившись в мою сторону, и смутился. При этом он даже не попытался скрыть свою дерзкую ухмылку.
    Я рассмеялась от всей души, удивляясь тому, насколько искренне звучит мой смех. После возвращения из Хайрита я почти не общалась с членами гильдии. Я проводила часы за книгами и терзалась чувством вины из-за битвы, в которую втянула наемников. У меня не хватало смелости разговаривать с ними как ни в чем не бывало, когда я принесла им столько горя.
    Моя улыбка исчезла, когда я переступила с ноги на ногу, и шрамы на моей коже коснулись внутренних швов брюк. Битва в Хайрите изменила всех нас. Проведя руками по бедрам, я сделала глубокий вдох.
    – Не волнуйтесь. Я ничего не скажу Ноку.
    – Мне все равно, скажешь или нет, – сказала Астрид, озорно подмигнув мне. – Я все равно хочу посмотреть, на что ты способна.
    Эмелия простонала.
    – Тебя похоронят второй раз. Лина? – ее взгляд метнулся к моему бестиарию, цепочка которого выступала из-под ворота моей куртки.
    Моя рука невольно метнулась к книге, которая выпирала под слоями одежды. Если Эмелия просила меня об этом, то, возможно, она не винила моих зверей за приказы, которые я отдавала им, находясь под влиянием Винна. Я почувствовала себя немного лучше.
    – Ладно.
    Вытянув правую руку, я сосредоточилась на источнике дремлющей силы внутри себя, наслаждаясь внезапной вспышкой нетерпеливого огня. Мои драгоценные звери находились всего в шаге от меня, и их безусловная любовь заполнила меня до краев. Магия прильнула к моим пальцам, распространяясь на метку заклинателя на моей руке. Высохшее дерево постепенно распускало листья и цветы, освещая нас вишневым сиянием.
    Тихий воздух наполнился утробным урчанием, и невидимая дверь в мир тварей со скрипом открылась. Мысленно перелистывая страницы своего бестиария, я искала зверя низкого ранга, которого можно было бы представить своей новой семье.
    У наших ног появился мой Грубер Пуф. Его округлое тельце было покрыто мягким белым пухом. У Пуфа были короткие конечности, заканчивающиеся мягкими копытцами. Глаза в форме блюдец занимали бо́льшую часть его мордочки, и он радостно урчал.
    – О… мои… боги, – Эмелия упала на колени. – Это самое милое создание, которое я когда-либо видела.
    Я усмехнулась.
    – Погладь его. Только старайся не чесать его за ухом, если не хочешь активировать его гормональные железы. В противном случае тебе тут же захочется вздремнуть.
    Астрид присела на корточки и осторожно пощекотала живот Пуфа пальцем. Ее глаза округлились, и она уставилась на меня с отвисшей челюстью.
    – Я будто бы трогаю облако.
    Иов скрестил руки на груди.
    – Миленько. Однако тебе необязательно начинать с малого. Мы видели, как ты сражаешься. Почему бы не призвать Оникса?
    Мое сердце замерло. Эмелия и Иов были свидетелями силы моего зверя и собственными глазами видели, как его когти разорвали грудь Калему, лишив его жизни. И хотя его удалось оживить, он никогда больше не будет прежним. Сжав руку в кулак, я уставилась на землю. Я чувствовала: Оникс ждет. Он замер на краю своего мира и мира людей.
    – Мы тебе доверяем, – Иов посмотрел на меня без капли страха. В его взгляде не было ни осуждения, ни беспокойства. – То, что случилось в Хайрите… То была война, Лина. Сейчас все по-другому.
    Мои пальцы дрожали.
    – Хорошо, – прошептала я.
    Наполняя вены большим количеством энергии, я мысленно обратилась к Ониксу – черному легендарному зверю, похожему на огромную кошку, который изменил мою жизнь. От притока силы, предшествовавшей его появлению, волоски на моих руках встали дыбом, и я почувствовала невероятное спокойствие. Красный свет ярко вспыхнул, и наемники прикрыли глаза руками. Когда свечение померкло, перед нами предстал Оникс. Под его густым мехом играли мышцы, а переливающиеся павлиньи перья, которые покрывали его спину и хвост, заблестели в свете солнца. Расправив крылья, зверь взмахнул ими один раз, и нас едва не сбило с ног порывом ветра. Он был великолепен. Невероятен. И все же…
    В уголках его глаз мех был мокрым от слез. Мое сердце болезненно сжалось. Мне нужно было призвать Оникса раньше.
    Он вздохнул и уткнулся головой мне в грудь, громко мурлыча. Я нежно поцеловала кольцо, которое выпирало у зверя на макушке, вживленное в кожу. Мое кольцо.
    – Привет, Оникс.
    – Святая прародительница богов, – Астрид подхватила Пуфа одной рукой и подошла ближе. – Его можно погладить?
    Отсутствие страха наемницы развеяло мои последние опасения.
    – Конечно. Только двигайся медленно. Он очень печется обо мне, – я взяла Астрид за руку и направила ее ладонь к шее зверя. По ее предплечьям побежали мурашки, и она провела пальцами по его меху, выписывая маленькие круги. Оникс заурчал, отворачивая от меня голову, чтобы просунуть свой нос под пальцы девушки.
    – Предатель, – я усмехнулась, глядя на своего зверя, и он фыркнул, прежде чем закрыть глаза. Взяв Пуфа у Астрид, я кивнула ей, приглашая почесать Оникса обеими руками.
    – Мне кажется, ты нравишься ему больше, чем я.
    С широко раскрытыми глазами и осторожностью Иов и Эмелия последовали примеру Астрид. Постепенно напряжение в плечах Эмелии исчезло, и она уткнулась носом в мех Оникса. Иов увлекся почесыванием зверя за ушами, растянув губы в широкой улыбке, словно легкомысленный ребенок. Он шептал нежные слова таким тоном, которым обычно разговаривают с новорожденными.
    И Оникс растаял. Через некоторое время он повалился на землю и растянулся на спине, выставляя вперед массивные лапы. Одно из его перьев выпало из крыла, и Иов поднял его, чтобы пощекотать Ониксу нос. Зрачки зверя расширились, и Мияд стал ловить блестящую игрушку, сопровождая свои попытки чередой игривых криков.
    Астрид рассмеялась.
    – Он ведет себя как гигантский котенок.
    Мое сердце затрепетало. Ониксу это было нужно. Он нуждался в любви и внимании. Из-за вины, которая терзала меня последние несколько дней, я не призывала Мияда, и те страдания, которые я причинила… Я подвела его.
    Я обещала ему быть такой же преданной, как и он мне, и я не могла смириться с тем, что сделала с Калемом. Но это была не вина Оникса. Это была моя вина. Наклонившись, я почесала его челюсть сбоку. Он прервал свою игру, чтобы уткнуться мне в руку. Он простил меня.
    Все вокруг прощали меня с необыкновенной легкостью, но я, похоже, была не в силах простить саму себя.
    Внезапно голова Оникса повернулась, и он вскочил на ноги. Его тело напряглось, и он приоткрыл рот, обнажая ряды острых, как лезвие, зубов. Его темный загривок встал дыбом, а перья затрепетали, когда он пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Пристально глядя на опушку Китского леса, он выжидал, чтобы атаковать в нужный момент.
    – Оникс? – страх развеял тепло в моей груди, и я передала поскуливающего Пуфа Астрид. – Что такое? Что ты видишь?
    Низкое угрожающее рычание вырвалось из его горла. Когда я проследила за его взглядом, направленным к границе проклятого леса, то заметила синюю вспышку среди густых деревьев. Из темной чащи веяло магией, и синий свет снова попал в поле моего зрения.
    – Оставайтесь позади меня, – Мияд встал перед своей семьей. – Оникс защитит нас.
    – Ты с ума сошла, – Эмелия погрузила руки в тени, и сверкающая алебарда затвердела в ее руке. – Нок нам головы оторвет, если с тобой что-нибудь случится.
    – Астрид, назад, – Иов последовал примеру сестры и вооружился боевым топором.
    – Постойте, я…
    Характерный скрип двери мира тварей разнесся по округе, и прежде чем я успела договорить, вспышка красного света ослепила нас на несколько секунд. Магия волной распространилась по моему телу, отзываясь дрожью в костях. Я сжала руку в кулак, и моя метка заискрилась. Один из моих зверей вырвался наружу без моего призыва. Но как? Почему? Я прикоснулась к своему бестиарию, и меня захлестнуло приливом адреналина. Время, казалось, тянулось бесконечно, пока красное свечение рассеивалось. Белое пушистое пятно метнулось от нас к лесу.
    – Это кто? – Астрид крепко прижала Пуфа к груди, и воздух наполнился легким ароматом лаванды и валерианы.
    – Это… – мой желудок скрутило, и на одно ужасающее мгновение я мысленно оказалась в тюрьме Винна, чувствуя обжигающие лезвия на своей коже. – Доминус.
    Он бежал, вспахивая землю мощными когтями и представляя собой средоточие силы и немыслимой скорости. Из его лодыжек торчали яркие изумрудные и фиолетовые крылья, похожие на осколки стекла, на его груди в лучах солнца сверкала хрустальная пластина, защищающая его сердце. Мистари. Зверь Винна. Или, точнее, теперь это был мой зверь. Как ему удалось сбежать из своего мира без призыва?
    У меня не было времени подумать над этим, поскольку из леса вырвался синий монстр в виде кошки и бросился наперерез Доминусу. Они столкнулись с рычанием и воем, из-за чего окна, выходящие на луг, задрожали. Из особняка поползли тени, которые принесли с собой шквал наемников, готовых защищать свой дом.
    – Оникс, вперед, – сказала я, и мой зверь взмыл в небо. Синие электрические разряды вспыхнули вокруг его ног и глаз. Яростно хлопая крыльями, он устремился к бело-голубому шару из ярости и клацающих клыков. Две огромные кошки боролись в отчаянной схватке.
    Однако, несмотря на всю их мощь, ни один зверь не нанес удара. На секунду они отскочили друг от друга, и мерцающий голубой кот перекатился на спину. Сапфировые лапы ударили Доминуса в пасть, и Мистари зарычал, прежде чем прыгнуть вперед. Все это было почти похоже на… игру.
    – Они не причиняют друг другу вреда, – выпрямившись, я внимательнее посмотрела на то, как они описали круг и снова сплелись в куче конечностей. Никто из них не выпустил когти. Меня накрыло волной облегчения, за которой последовало беспокойство. Устремив взгляд в небо, я увидела, что Оникс кружит над сцепившееся парочкой. – Оникс, стой!
    Он повернул голову в мою сторону… а затем опустился на землю в нескольких метрах от рычащих зверей. Он склонил голову набок, прежде чем сесть и начать с интересом наблюдать за игрой. Я облегченно вздохнула.
    – Слава богам.
    Рядом со мной появился сгусток теней, более темных, чем остальные. Чернильные нити вырвались наружу, окутывая меня со всех сторон и погружая в черный мир. И затем появился Нок: его руки дрожали, а взгляд был диким, когда он посмотрел на край леса. Калем, Кост и Оз стояли рядом с ним, сжимая в руках клинки. Калем заметил Оникса, и его лицо побледнело, но он сохранил невозмутимость и присел на корточки.
    Нок повернулся ко мне с едва сдерживаемой яростью. И беспокойством.
    – Что происходит?
    – Просто к нам пожаловал кое-кто со слабостью к эффектным появлениям, – я положила руку на предплечье Нока и кивнула в сторону легендарного зверя с чешуей и плавниками. Зистрим. Я была под чарами Винна, когда впервые увидела необычайно редкую и могущественную кошку Гейджа. Туман, которым по-прежнему были окутаны мои воспоминания, помешал мне сразу узнать зверя, но теперь я была уверена в своей догадке.
    – Это зверь Гейджа. Доминус, должно быть, узнал его и вышел поиграть.
    Нок недоверчиво уставился на меня.
    – Поиграть?
    Я пожала плечами.
    – Они, скорее всего, долго жили вместе, – мой живот скрутило, и мои пальцы прошлись по одному из шрамов на внешней стороне бедра. – Он появился без моего призыва.
    Сердитые тени, кружащие вокруг Нока, отступили, и он нежно погладил тыльную сторону моей ладони. Мои пальцы расслабились.
    – Без твоего призыва? Это нормальное явление?
    Я прикусила внутреннюю сторону щеки.
    – Нет. Я не знаю. Это обычно случается с теми, у кого нет силы заклинателя и у кого зверь оказался в подчинении совсем недавно. Со мной подобного раньше никогда не случалось.
    В горле у меня образовался ком. Нок наклонился ближе и едва слышно прошептал:
    – Ты в порядке?
    На этот вопрос было слишком много ответов.
    – Я не знаю.
    Звери разошлись, устав от своей возни, и плюхнулись на землю. Доминус тяжело дышал открытой пастью и оглянулся на меня с первым проблеском счастья с тех пор, как стал моим зверем. Нефритовые глаза загорелись, и Доминус тыкался в Оникса носом, пока тот не уступил и не провел шершавым языком по его морде.
    Синяя кошка повернулась к границе леса и довольно взвыла. Из тени деревьев появился Гейдж – один из членов Совета заклинателей. Он подошел к своему зверю и мягко положил руку ему на голову.
    – Видишь? – я отделилась от армии, образовавшейся за моей спиной, и зашагала по лугу вместе с Ноком, Костом, Калемом и Озом. – Вот любит же он собрать публику.
    Гейдж поднял воротник своего глянцевого винно-красного пальто и ухмыльнулся. На нем были сшитые на заказ черные брюки с серебряными заклепками по швам, аккуратно заправленные в начищенные кожаные сапоги. Серо-голубые глаза под угловатыми бровями сверкали озорством.
    – Здрасьте-здрасьте.
    Слова Нока прозвенели, как чистый лед.
    – В следующий раз советую зайти через парадный вход. Как ты вообще сюда попал? Портал в наше поместье невозможно отыскать без помощи наемника.
    Гейдж ухмыльнулся.
    – Твари – удивительные создания, – он сунул руку в карман своего пальто и извлек оттуда маленького бледно-голубого зверька, который удобно устроился у него в ладони. У зверя было желеобразное тело и четыре коротких щупальца, которые медленно двигались, изгибаясь по направлению к центру туловища, где блестел, подобно океану, круглый аквамарин.
    Мои глаза едва не выпали из орбит.
    – Это же Кайку! Я их видела только в книгах, – я изнывала от желания подойти ближе и провести пальцами по сияющему камню. – Где ты его достал?
    – Не в Лендрии, – улыбка Гейджа стала шире, а затем его метка заклинателя засветилась, когда дверь в мир тварей со скрипом открылась. Кайку исчез.
    – Кайку как компас направляют своего заклинателя в нужное место, которое они всегда безошибочно находят. Мне не нужна была помощь, чтобы добраться сюда, потому что мой зверь просто прочитал мои желания и указал мне путь.
    – Это ясно, – огрызнулся Нок, явно недовольный тем, что где-то было существо, способное обойти защиту Круора.
    – Как бы то ни было, я приношу извинения за беспокойство, которое я, возможно, вам доставил, – он вежливо кивнул, прежде чем снова взглянуть на меня. – И да, Лина, я очень ценю то, что ты позволила Доминусу размять лапы. Океан скучал по нему.
    Услышав свое имя, синий зверь врезался головой в бок Гейджа и прикусил одну из его серебряных заклепок. Гейдж оттолкнул его мягким замечанием, и Океан неторопливо направился к Доминусу и Ониксу. Он сел напротив других зверей и потер рыбьи усы на своей шее и подбородке тыльной стороной лапы.
    Я сжала руки в кулаки у себя за спиной.
    – Без проблем, – я не хотела во всеуслышание заявить, что не смогла удержать контроль над зверем, особенно перед членом Совета. Мы все еще не знали, кому в Хайрите можно было доверять. Пока что.
    Кост высказал мои мысли вслух:
    – Ты принес новости о заказчике?
    – К сожалению, нет, – Гейдж выдержал пристальный взгляд Коста. – Я отправился прямо в Вильхейм после того, как проводил вас домой из Хайрита. Сейчас я держу обратный путь. Каори попросила меня проверить, как поживает Калем.
    Спина Калема выпрямилась. Со злой ухмылкой он сцепил пальцы в замок за головой.
    – О, я в полном порядке. Но если она желает убедиться наверняка, то я всегда рад показать ей тело для более детального осмотра.
    Оз толкнул его локтем в бок, и Калем бросил на него недовольный взгляд.
    – Даже не надейся, – сказал Гейдж, и легкая усмешка тронула его губы.
    Рука Нока опустилась на мою талию.
    – В таком случае не будем тебя задерживать.
    – О, я вовсе не спешу, – его озорной взгляд задержался на Косте на полсекунды дольше, чем нужно, прежде чем скользнуть обратно к Ноку. – Видишь ли, ты не единственный, кого слегка беспокоит тот факт, что никто из заклинателей не располагает информацией о женщине, которая заказала убийство Лины.
    Мой пульс участился. Гейдж скрестил руки на груди, и его метка заклинателя засияла блеском цитрина в лучах утреннего солнца. Он встретился с Ноком взглядом.
    Нок оставался невозмутимым.
    – И что?
    – А я именно тот, кто имеет дело с информацией. Кто-то что-то скрывает от меня. Поэтому я проявил инициативу и разыскал мага. Ваша с ним встреча назначена на завтра.
    – Маг? Здесь? – глаза Калема округлились.
    Руки Оза опустились по швам, а его брови поползли на лоб. Однако Нок и Кост… Между ними что-то мелькнуло. Все произошло так быстро, что если бы Нок не держал меня за талию, то я бы не почувствовала напряжения в его пальцах. Он сжал челюсти, но его взгляд остался непроницаемым.
    Внутри у меня все сжалось от тревоги. Да, безусловно, Кост и Нок провели вместе десятилетия. Их жизнь, секреты и опыт меня не касались. И все же меня терзало беспокойство. Мы с Ноком так и не смогли поговорить о его прошлом, и сейчас их безмолвное взаимопонимание лишь усиливало мое разочарование.
    Кост снял очки и начал протирать их тряпочкой, которую достал из нагрудного кармана.
    – На нашем крохотном островном континенте не так уж много магов. У них своих проблем по самое горло, чтобы покидать родные земли. Как тебе удалось его найти?
    Гейдж прищурил глаза. Судя по всему, от него не ускользнуло напряжение Коста и Нока.
    – У меня есть некоторые надежные источники, – после секундного молчания он прочистил горло. – В общем, я пришел сказать, что назначил для вас встречу. Магу кое-что нужно от меня и взамен он предложил свою магию для моих целей… В разумных пределах, естественно. Возможно, он сможет разорвать клятву, и мы сможем забыть об этой проблеме.
    – Что магу нужно от тебя? – спросил Нок.
    Гейдж повел плечом.
    – Это касается только нас с ним. Я всегда стараюсь поддерживать хорошие отношения с влиятельными людьми. Никогда не знаешь, когда их навыки могут тебе пригодиться.
    – Ты решил назначить встречу для нас? С чего бы? – Кост добрался до сути моего беспокойства, прежде чем я смогла облачить его в слова.
    – Лишь по доброте душевной, – Гейдж сделал паузу и потер подбородок. – Но если вам неинтересно данное предложение, то я встречусь с ним сам. Маги могущественны. Даже представить не могу, чего я смогу добиться с его благосклонностью.
    – Вот тебе и по доброте душевной, – в низком голосе Нока чувствовались угроза и внезапная вспышка гнева. Обычно он был более сдержанным, чем сейчас. – Что тебе нужно от меня взамен?
    Гейдж замурчал, как довольный кот.
    – Как уже говорил, я имею дело с информацией. Поскольку я никогда не упускаю случая раздобыть редкие и ценные данные, то мне хотелось бы воспользоваться возможностью сунуть нос в ваши секреты.
    Пальцы Коста побелели на фоне металлической оправы его очков.
    – Нам нечего тебе предложить.
    Нок положил твердую руку ему на плечо. Через мгновение он перевел взгляд на Гейджа. Обсидиановые глаза, твердые, как металл, ничего не выдавали.
    – Если ты отведешь нас к магу, то я предоставлю тебе полный доступ к нашей библиотеке.
    – За свою жизнь я побывал во многих библиотеках, – Гейдж рассеянно провел рукой по рукаву, изображая напускное безразличие. Но судя по блеску его глаз, он был явно заинтригован. – Я не уверен, что в ваших фолиантах найдется что-то интересное.
    Нок повел плечом, но его тело по-прежнему оставалось напряженным.
    – Ты будешь удивлен. Так какие секреты тебе нужны?
    – Они не назывались бы секретами, если бы я о них болтал, – усмешка тронула его губы. – Я всего лишь собираю информацию. Никогда не знаешь, что может пригодиться в долгосрочной перспективе. Однажды, я надеюсь, мне повезет оказаться в королевской библиотеке Вильхейма.
    Нок холодно улыбнулся.
    – Вот как. Я полагаю, что всякий раз, когда ты прибываешь в Вильхейм, за тобой по пятам ходят стражи, и тебе нельзя задерживаться в городе надолго. Что ж, некоторые из моих наемников до своего воскрешения носили знатные фамилии. Историки, поэты, философы – у каждого из них имеются знания. Если тебе нужна информация о жителях Вильхейма, то у нас ко всему прочему есть множество книг, с которых можно начать. Подобная информация, как мне кажется, будет весьма ценной для эмиссара заклинателей.
    Гейдж ухмыльнулся.
    – По рукам.
    – Хорошо, – Нок сунул руки в карманы брюк, и чернильная коса на его запястье исчезла из поля зрения. Может быть, это действительно был наш шанс. Маги были могущественными, они обладали ни с чем не сравнимой силой. Они редко пересекали море и еще реже имели дело с кем-то, кто был родом не из их королевства. По слухам, они были так же недовольны исходом Первой войны, как и заклинатели, и вместо того чтобы смириться с правлением Первого Короля, покинули Лендрию.
    Получить аудиенцию с одним из них сейчас…
    – Не знаю, как тебе это удалось, но спасибо, – сказала я, стараясь говорить вежливо, чтобы скрыть свое недоверие.
    Нечитаемый взгляд Гейджа переместился на меня. Каковы были его мотивы? Почему он зашел так далеко? Я не знала, скольких людей Винн сумел подчинить своей воле. И судя по отношениям Доминуса и Океана, можно было с уверенностью сказать, что Винн и Гейдж проводили вместе немало времени. Возможно, Гейдж знал о нашем враге гораздо больше, чем говорил.
    Может быть, он был даже на ее стороне.
    Как бы то ни было, отказаться от встречи с магом было бы глупостью. Возможно, Гейдж действительно был нашим союзником в Совете. Или, может быть, он преследовал свои цели, развлекая свой пытливый ум. Сказать что-то наверняка было трудно. После всего, через что мне пришлось пройти между изгнанием и наградой, назначенной за мою голову, доверие было непозволительной роскошью.
    Нок указал в сторону поместья.
    – Ты можешь остаться с нами до завтра.
    Гейдж заставил бы самого бога хитрости и коварства позавидовать его кривой усмешке.
    – Прекрасно.
    Я вряд ли использовала бы слово «прекрасно» в своем затруднительном положении, но риск оказаться в очередном долгу перед кем-то был не такой уж высокой ценой за спасение Нока.

Четвертая глава
Лина

    На следующее утро сразу после завтрака мы отправились по знакомому пути к «Полуночному шутнику». Покрытые шипами скрюченные лозы сливового цвета обвивали гниющие ветви деревьев, создавая темные заросли вдоль тропинки. Китский лес никогда не спал, и мерцающие стручки бобовых сосен покачивались от легкого ветерка, подмигивая мне, словно глаза. Поплотнее запахнув кожаное пальто, я ускорила шаг, чтобы не отставать от Нока, Коста, Калема и Гейджа. Нок был одет во все черное. Длинные полы его плаща доходили ему до икр, и он шел бесшумно, как крадущийся хищник. Тени стекали с кончиков его пальцев и вились вокруг его ног, сливаясь с его черными, как оникс, волосами и сумраком леса. Невозможно было определить, где заканчивался один кошмар и начинался другой.
    Нет, не кошмар. По крайней мере не для меня. Переливающиеся оттенки сланца, эбонитового дерева и угля создавали для меня прекрасный, дивный мир. Но для посторонних глаз Нок был олицетворением опасности. Именно этого он и добивался. Маг непременно должен был увидеть, что мы не будем для него легкой добычей.
    Кост и Гейдж шли по обеим сторонам от Нока и тоже представляли собой угрозу. Кост пугал своим резким выражением лица в сочетании с черной одеждой. Гейдж вызывал тревогу своим хитрым умом, которому я не могла довериться. Зачем ему организовывать для нас встречу с магом? Каков был его план? Эх, если бы в моем распоряжении был Незбит, помогающий отличить правду от лжи, то я могла бы напрямую спросить Гейджа, был ли он связан с Винном и той таинственной женщиной, которая назначила награду за мою голову. Согнув пальцы, я уставилась на дерево заклинателя на своей коже, как будто ожидая, что оно сейчас оживет вспышкой красной магии и избавит меня от переживаний.
    – Замерзла? – Калем толкнул меня плечом и кивнул на мою руку.
    – Возможно, перчатки бы сейчас не помешали.
    Я засунула руки в карманы и заставила себя улыбнуться.
    – Карманы не просто так придумали.
    Калем ухмыльнулся в ответ, и внутри у меня все сжалось. Его беззаботная улыбка, как у мальчишки, преследовала меня во снах. Она была последним, что я видела перед тем как его лицо исказилось от боли, а мои руки вспыхнули красным, и в нос ударил запах крови. В тот момент жизнь в его глазах померкла, и его голова упала мне на колени. Кошмар, который приснился мне накануне ночью, был именно таким.
    Зерновой тост, который я умудрилась запихнуть в себя утром, готовился подступить к горлу и вырваться наружу. Я с трудом сглотнула.
    Калем внимательно наблюдал за мной. Он мягко ткнул меня в лоб пальцем.
    – С тобой все хорошо?
    – Лучше не бывает, – пока мы шли, сухие ветки хрустели под моими сапогами. «Полуночный шутник» замаячил на горизонте, и я подавила дрожь, которая была вовсе не связана с морозным воздухом, щиплющим мою кожу. – Нам следовало взять с собой Оза.
    Калем бросил беглый взгляд через плечо в сторону Круора.
    – Кто-то должен был остаться. Все находятся на грани с тех пор, как Дарриен ушел.
    Кровавая битва в Хайрите тут же всплыла у меня перед глазами.
    – Ты уверен, что дело только в этом?
    Он остановился и положил руки мне на плечи.
    – Может, хватит уже?
    Идущие впереди Нок, Кост и Гейдж остановились.
    – Послушай, Лина. Со мной все в порядке. Перестань винить себя.
    Я издала прерывистый смешок.
    – Я пытаюсь, – однако как бы сильно он ни хотел, чтобы я поверила, что с ним все в порядке, тонкий серебристый ободок сиял вокруг его радужки. Что бы ни сделала тварь Каори, Стелла, чтобы спасти жизнь Калема, в его глазах я видела напоминание о том дне. Мы понятия не имели, какие ужасающие последствия ждут Калема. – Почему мне кажется, что мы все балансируем на краю пропасти?
    Калем вздохнул и приобнял меня за плечи одной рукой, прежде чем снова зашагать по тропинке.
    – Мы со всем разберемся.
    Нок впился взглядом в мое лицо, когда мы приблизились. Но как бы сильно он ни желал помочь, он ничего не мог сделать. Я ободряюще улыбнулась ему и кивнула. Напряженное лицо Нока несколько расслабилось, и вместе с Костом и Гейджем он снова зашагал к «Полуночному шутнику» – местному трактиру, в котором многие проворачивали свои темные делишки.
    – Как Нок держится? – Калем размахивал руками, а его длинные волосы подскакивали на плечах в такт походке.
    – Не могу сказать наверняка, – я была не единственной, кого по ночам истязали кошмары. – Вероятно, все хуже, чем он показывает. Ты же его знаешь.
    Калем вздохнул.
    – Нам мало что известно о тех случаях, когда наемник игнорирует клятву. Надеюсь, маг нам поможет, – он замедлил шаг, когда мы вышли на ведущую к трактиру дорожку, выложенную новой каменной плиткой. Я нахмурила брови, когда вместо знакомого хлюпанья грязи мои сапоги застучали по ровной тропинке.
    Сколько времени минуло с тех пор как я была здесь в последний раз? Видимо, достаточно для того, чтобы выложить дорожку. Что еще новенького? Начищенная железная дверная ручка блестела в лучах солнца, на ней больше не было вмятин, и она больше не держалась на честном слове. Мой взгляд скользнул по кирпичным стенам и закрытым ставнями окнам. Здание обветшало за долгие годы, но неужели я видела следы свежей краски? Я впилась взглядом в трактир, пытаясь разглядеть сквозь заросли плюща еще какие-то перемены. Не то чтобы Дез был ленивым, но…
    Дез. Меня накрыло новой волной беспокойства, когда Нок рывком открыл тяжелую дубовую дверь и скрылся внутри вместе с Гейджем и Костом. Резко повернувшись к Калему, я сжала его руки в своих.
    – Мне нужно попросить тебя об одолжении.
    Калем приподнял бровь.
    – Конкретнее?
    – Трактирщик устроит сцену, когда увидит меня.
    – В смысле? – его тело напряглось, и Калем оскалил зубы.
    – Нет, все нормально. Он не желает мне зла. Просто… – встретившись с темно-красными глазами Калема, я мысленно молилась, чтобы он понял мой намек. Я не говорила о своих прошлых отношениях ни с кем из них, но если кто-нибудь и мог понять меня, то это был Калем. Он пристально смотрел на меня до тех пор, пока его не осенило. Сердитое рычание, рвавшееся из его горла, превратилось в хохот.
    – Нок знает?
    Я покачала головой.
    – В последнее время он вечно на взводе из-за клятвы. Мы не можем допустить, чтобы он вспылил. Нам очень нужна информация от мага.
    Калем вздохнул, отпуская мои руки и хватаясь за железную дверную ручку.
    – Ты многого от меня просишь, знаешь ли? Просто постарайся держать трактирщика в узде. Я же сделаю все возможное, чтобы наш драгоценный чайник не закипел.
    С едва заметной ухмылкой, играющей на губах, Калем открыл дверь и ступил в тускло освещенное помещение, которое некогда было моим пристанищем. Я последовала за ним, и мне навстречу вылетел мужчина с коротко стриженными рыжими волосами. Он врезался в меня, бросил беглый взгляд на мое сердитое лицо и рванул в сторону Китского леса.
    Судя по всему, о манерах никто из местных не слышал. Подавив в себе раздражение, я закрыла за собой дверь, погружаясь в атмосферу трактира, где пахло прокисшей выпивкой и грязными делишками. На мгновение я замерла за спиной Калема, оттягивая неизбежное и наслаждаясь знакомой обстановкой места, которое некогда было для меня домом. Несколько посетителей, сидящих у входа, посмотрели в нашу сторону, но остались невозмутимыми. В подобных заведениях людям было несвойственно любопытничать.
    За длинные горизонтальные доски внутренней отделки цеплялись железные настенные подсвечники с мерцающими свечами, на скрипучих половицах теснились массивные деревянные столы, за которыми сидели перешептывающиеся посетители. Но если не считать беспорядочной паутины, кое-где цепляющейся за стропила, внутри было на удивление чисто. Фирменный филигранный узор из плесени на окнах соскоблили, застывший воск со столов исчез. Даже некоторые черные подушки на диванчиках в боковых нишах были залатаны. Они по-прежнему имели выцветший графитовый оттенок, а не свой первоначальный цвет воронова крыла, но все же теперь на них не было дырок.
    Наша компания устроилась на разномастных стульях за маленьким столиком в дальней части зала. Нок прислонился спиной к стене. Место рядом осталось пустым, и он внимательно посмотрел на меня, ожидая, что я сяду рядом с ним. Калем покосился на меня с усмешкой и отошел, фактически бросая меня на произвол судьбы. Мне предстояло самостоятельно расхлебывать кашу, которую я сама же заварила. Калем двигался быстро, но недостаточно для того, чтобы заслонить Ноку обзор, когда Дез повернулся за барной стойкой и уронил кружку, которую полировал.
    Звон разбитого стекла прервал негромкие разговоры и погрузил трактир в зловещую тишину. Дез обежал вокруг стойки, не обращая внимания на то, что втаптывает ботинками осколки в мягкие половицы. Он заключил меня в объятия настолько крепкие, что у меня затрещали кости.
    – Лина, слава богам! – его губы скользнули по моей макушке, и, клянусь, я почувствовала, как взгляд Нока пробивает дыру в моем черепе.
    – Привет, Дез, – я быстро обняла его, прежде чем высвободиться из кольца его рук. – Ты времени даром не терял. В кои-то веки здесь чисто.
    Приглушенный гул голосов возобновился, когда посетители вернулись к своим разговорам. Голос Калема прогремел необычайно громко, когда он пытался вовлечь Нока в беседу, но тот ничего не ответил.
    Бесхитростная ухмылка тронула губы Деза, обнажая весь ряд его зубов и напоминая мне о том грубом шарме, жертвой которого я была раньше.
    – У меня появилось немного свободного времени без тебя, – он провел мозолистым большим пальцем по линии моего подбородка. – Не особо ты торопилась домой.
    – Дез…
    – Я оставил твою комнату в прежнем виде. Не стоит меня благодарить, – сказал он низким голосом и положил руку мне на талию, притягивая к себе. Рваный шрам, идущий от мочки уха до подбородка, искривился, когда он ухмыльнулся. – Нет, беру свои слова обратно. Я бы очень хотел, чтобы ты отблагодарила меня.
    У меня даже не было возможности предупредить его. Тени взмыли в воздух чернильно-черным шлейфом, и внезапно Нок оказался рядом со мной. Он держал руки в карманах брюк и полностью игнорировал мое присутствие, пронзая Деза насквозь своим пристальным взглядом. Его внезапная демонстрация силы повергла всех присутствующих в неподвижное напряженное молчание, каждый посетитель застыл в тревожном ожидании.
    Дез не дрогнул и, бросив взгляд на Нока, толкнул меня к себе за спину.
    – Могу я чем-нибудь помочь?
    Калем чертыхнулся где-то сбоку.
    Леденящее душу спокойствие отразилось на застывшем лице Нока.
    – Можешь. Убери от нее свои руки.
    – Не нарывайся, или я вышвырну тебя за дверь. Это мое заведение.
    – Дез, – я схватила его за локоть, и его карие глаза смягчились, когда он опустил на меня взгляд. – Все в порядке. Я его знаю.
    – Я не уверен, что знаешь, – он повернулся к Ноку. Возможно, он даже не подозревал о надвигающейся на него опасности, но я не могла проигнорировать плохие предзнаменования. Руки в карманах Нока были сжаты в кулаки. На его челюсти играли желваки. Однако Дез не собирался отступать и скрестил руки на груди. – Я помню тебя. Ты приходил сюда раньше поторговаться за жизнь Заклинательницы. Учитывая, что в окрестностях заклинателей не так много, я полагаю, ему заказали именно тебя, Лина. Этот человек пытается тебя убить.
    Нок зарычал.
    – Это был приватный разговор.
    Дез хрустнул костяшками пальцев.
    – Даже у стен есть уши. А теперь проваливай к черту.
    – Хватит, – увернувшись от Деза, я встала между мужчинами. Нок едва держал себя в руках, и это было очевидно. Я понимала, что все это из-за клятвы, которая отравляла его кровь, но, естественно, для Деза это не имело никакого значения. – Я знаю.
    – Лина, он пытался убить тебя.
    – Ты многого не знаешь, – повернув голову, я протянула руку Ноку. Его пальцы переплелись с моими, и он слегка сжал их. – Он со мной, Дез.
    – С тобой? – он отступил назад и уставился на наши соединенные руки с новым выражением на лице. – Так он твой партнер?
    Я позволила тяжелому молчанию затянуться ровно настолько, чтобы Дез сам ответил на свой вопрос до того, как это сделала я.
    – Да.
    Нок вздрогнул. Его пальцы ослабли в моей руке, но он по-прежнему не сводил взгляда с Деза. Позади дверь «Полуночного шутника» со скрипом открылась и закрылась с глухим стуком, но ничто было не в силах разрядить накалившееся до предела напряжение, которое повисло между нами троими.
    За исключением Гейджа. Где-то в середине нашего противостояния он поднялся из-за стола и встал рядом, прочищая горло.
    – Не хочу мешать вашей невероятной демонстрации маскулинности, но у нас дела, – он кивнул в сторону входа, где застыл только что прибывший посетитель. Его серые глаза горели любопытством и острым умом. Блестящие иссиня-черные волосы слегка покрывали его уши, а несколько отросших прядей свисали вдоль лица до подбородка. Небрежная манера, с которой он прислонился к дверному косяку, напомнила мне о способности Нока усыплять бдительность противника. Внутри у меня все замерло от страха.
    Маг. Необузданная сила исходила от него волнами. Он выпрямился, когда Гейдж подошел к нему и протянул руку для рукопожатия.
    – Интересное начало дня.
    – И не говори, – Гейдж указал на стол, за которым остались сидеть лишь Кост и Калем. – Пойдем?
    Когда Гейдж и маг проходили мимо нас, он бросил на Нока взгляд, приподняв бровь и надменно ухмыльнувшись. Маг молча вел пальцами по спинкам стульев, будто бы это он был хозяином заведения. Нок подавил рычание и отпустил мою руку, прежде чем последовать за ними через лабиринт стульев и столов. Отлично. Еще один человек, который действует Ноку на нервы, когда он и так едва контролирует себя из-за клятвы.
    Повернувшись к Дезу, я открыла рот, чтобы заговорить, но он опередил меня.
    – Можешь забрать свои вещи позже.
    Его слова были пропитаны болью. Он взял тряпку и начал полировать кружки. Битое стекло у его ног осталось без внимания.
    – Дез…
    – Ты не могла довериться мне, но доверилась ему? – он усмехнулся и бросил тряпку в металлический таз. – Тебе лучше вернуться к своей компании.
    Дез скрылся за потайной дверью, ведущей в помещение, где хранились эль и крепкий алкоголь, и тем самым положил конец нашему разговору.
    Чувство вины едва не заставило меня броситься за ним вслед, но маг вряд ли будет ждать, и что-то мне подсказывало, что и Нок тоже. Подойдя к нашему столику, я скользнула на сиденье рядом с ним и положила руку ему на бедро. Он никак не отреагировал на это, если не брать во внимание едва заметное напряжение его мышц.
    – Спасибо, что согласились встретиться с нами, – сказал он магу, который сидел напротив него. – Я Нок. Это Калем и Кост, и вы уже знакомы с Гейджем, – Нок обвел рукой присутствующих и кивнул в мою сторону. – А это моя вторая половина, Лина.
    Я проглотила огромный комок, застрявший у меня в горле. Перед Дезом я признала его своим «партнером», а не анам-карой, избранником или второй половиной, и это было ошибкой. Партнером мог быть кто угодно: интрижка, мимолетное увлечение, друг. Я ненамеренно задела Нока за живое. Его гнев вряд ли хорошо скажется на переговорах.
    Нок положил предплечья на массивные доски столешницы. Серебряное кольцо на его руке сверкнуло в мерцающем свете свечи.
    Глаза мужчины устремились на блестящий изумруд. Медленно он перевел взгляд на Нока.
    – Я договаривался о встрече с Гейджем. Не с вами.
    Гейдж перекинул руку через спинку стула, повернувшись всем телом в сторону мага.
    – Мои извинения, Эрикс. Я должен был предупредить тебя, но мне выпала эта возможность всего лишь вчера.
    Возможность? Мои ногти впились в ногу Нока, но он не дрогнул. Мышцы его шеи напряглись.
    – Нам нужна ваша помощь.
    Эрикс оставался непреклонным.
    – Я здесь, чтобы помочь Гейджу. Таков был уговор.
    – Я выполню свою часть сделки, как и обещал. Я просто решил предоставить своим друзьям твою экспертную помощь. Не возражаешь?
    Внимательный взгляд Эрикса заметался между наемниками Круора.
    – Не возражаю, раз уж ты так решил, – сцепив пальцы за головой в замок, Эрикс откинулся на спинку стула. Мышцы его груди напряглись, и это было заметно благодаря его простой белой рубашке с глубоким вырезом. Ее манжеты были подвернуты поверх черных рукавов пиджака. На внутренней стороне его запястий виднелись иностранные магические буквы, выведенные мерцающими черными чернилами.
    Гейдж выпрямился и протянул руку.
    – Я готов.
    Эрикс бросил на него предупреждающий взгляд.
    – Я не из тех, кто прощает, Гейдж. Если что-нибудь случится…
    – То я навлеку на себя твой гнев и гнев твоего клана. Уверяю, твой трофей будет спрятан и связан. Никто его не найдет и не прочитает. У нас тоже есть свои секреты, которые нужно охранять, – Гейдж ждал с протянутой рукой.
    – Что ж, раз ты понимаешь, то… – сунув руку во внутренний карман пиджака, Эрикс извлек тонкий потемневший от времени свиток пергамента, связанный бечевкой. – Эти страницы должны оставаться скрытыми. Я не знаю, сколько мне еще раз нужно это подчеркнуть.
    – Конечно, – Гейдж осторожно взял свиток у Эрикса и сунул его во внутренний карман своего пиджака.
    – Если ты попытаешься развязать бечевку, твои глаза превратятся в пепел еще до того, как ты успеешь расшифровать первое слово. Никто не должен видеть его, пока я за ним не вернусь, – он уставился в то место, куда Гейдж спрятал свиток.
    Кост, сидящий по другую сторону от Гейджа, вздрогнул и попытался скрыть это за кашлем. В серо-голубых глазах заклинателя блеснула озорная искорка.
    – Заметано. Что ж, раз с этим мы разобрались, то теперь ты у меня в долгу за хранение твоих тайн. Поэтому я прошу тебя помочь Ноку.
    – Хорошо, – оторвав взгляд от Гейджа, Эрикс уставился на Нока, приподняв бровь. – Надеюсь, твоя просьба никак не будет связана с этим модным кольцом на твоем пальце?
    Нок сжал челюсти, и одновременно с ним Кост сцепил руки в замок настолько крепко, что костяшки его пальцев побелели. Нок первым взял себя в руки.
    – Нет. Мне нужна ваша помощь с этим, – он повернул кисть, показывая внутреннюю сторону запястья. Теплый свет от свечи пролился на черную клятву Круора. Эрикс нахмурился и наклонился ближе, чтобы изучить чернильную косу, которая причиняла нам столько боли.
    – Клятва на крови?
    Нок покачал головой.
    – Не совсем. Эта магия свойственна лишь нашей гильдии. Когда мы заключаем сделку на убийство, то таким образом даем гарантии заказчику. Если мы не выполняем свою часть договора, то платим за это собственной жизнью.
    Эрикс поморщился.
    – Кто в здравом уме согласится на подобное?
    Нок сжал зубы.
    – У нас нет выбора. Это часть нашего проклятия.
    – Я не могу от нее избавиться, – Эрикс поднял взгляд от запястья Нока и скрестил руки на груди. – Тебе проще будет убить свою цель.
    В глазах Нока вспыхнула ярость, и я накрыла его руку своей, чтобы он не набросился на мага через стол.
    – Можно с уверенностью сказать, что это не вариант.
    Эрикс повернулся ко мне с понимающим взглядом.
    – Клятва, согласно которой необходимо убить собственную избранницу? Жестоко, – он побарабанил пальцами по столешнице. – И все же, я не в силах тебе помочь.
    – Может ли нам помочь другой маг? – Калем придвинулся чуть ближе к Ноку. Видеть Нока, который всегда был спокойным и сдержанным, настолько расшатанным было невыносимо. Он был готов сорваться в любую секунду, не беспокоясь о последствиях. Мое сердце болезненно сжалось, и я погладила его по спине.
    Эрикс фыркнул.
    – Наш народ не то чтобы любит проводить много времени в вашей стране. Как только мы закончим, я незамедлительно отправлюсь на родину. Наша магия бывает разной, но я не думаю, что какой-то другой маг из известных мне смог бы снять данное проклятие.
    Нок подался навстречу моему прикосновению.
    – Можете ли вы сказать, кто стоит за этим?
    Все мое внимание сконцентрировалось на Эриксе. Я не забыла о Рэйвен – новом члене Совета, чья магия имела тот же цвет, что и магия Заклинательницы, назначившей награду за мою голову. Я подозревала ее, но нам нужны были доказательства. Если маг подтвердит мои подозрения, да еще и в присутствии Гейджа… Эриксу просто нужно было сказать «да» и назвать ее имя. После этого мы могли бы действовать. Мы могли бы заставить ее отменить контракт или же понести за это ответственность. Ей грозило изгнание. В лучшем случае.
    Эрикс поджал губы.
    – Нет. В магии это не записано.
    Нок выругался.
    – Вы можете нам хоть что-нибудь сообщить? Может, есть информация о природе этой магии?
    – У тебя осталось не так много времени, – сказал Эрикс так непринужденно, как будто говорил о погоде. Однако когда он положил подбородок на руки и уставился на метку мрачным взглядом, мое сердце ушло в пятки. – Ты уже и так противишься зову магии, и она это знает.
    – И что это значит? – побледневший и неподвижный, как камень, Кост изучал Нока. Он боялся потерять его… И не он один. Мой желудок скрутило от этой мысли, и я опустила взгляд.
    – Магия – это живая материя. Если у тебя нет многолетней практики и врожденной способности к ее контролю, то она подчинит тебя себе. Учитывая, что твоя цель так близко, а ты постоянно противишься зову клятвы, я могу предположить, что в скором времени ты начнешь терять себя. Стремительно.
    Калем стукнул кулаком по столу, прежде чем встать. Мышцы его предплечий напряглись, а ртутный ободок его глаз вспыхнул. Видимо, Нок был не единственным, за кем нам нужен был глаз да глаз.
    – Гейдж, ты знатно прошляпил с этой сделкой. Или, точнее, это мы прошляпили. Если он не может нам помочь с клятвой, то скажи ему, чтобы он использовал свою магию каким-нибудь другим способом. Пускай он найдет женщину, которая заказала убийство.
    Эрикс наклонил голову, его иссиня-черные пряди скользнули по линии его подбородка.
    – Сядь и помолчи, Калем. Сейчас взрослые разговаривают, – его слова были медленными и протяжными, и в каждом их них чувствовалась сила, из-за которой воздух в помещении потяжелел.
    Мышцы Калема напряглись, когда он тщетно пытался противиться этому очевидному приказу. Выпучив глаза и издав низкий стон, он, наконец, сдался и едва не сломал стул, когда плюхнулся на него. Он не произнес ни слова.
    У меня отвисла челюсть. Неужели все маги были настолько могущественными? Неужели все они обладали подобными талантами? В любом случае, было ясно, что мы не могли никаким образом влиять на Эрикса. Его магия делала нас марионетками в его руках, и он был готов дергать за ниточки при первой же возможности. Нок, кажется, это прекрасно понимал. Он крепко сжал челюсти, и когда заговорил, его губы едва шевелились.
    – Очевидно, что вы не собираетесь нам помогать, – он с трудом подбирал слова. О чем он сейчас думал? Какие угрозы едва сдерживал? Однажды он сказал мне, что наемникам не свойственно сражаться честно, что они наносят удар только тогда, когда уверены в своей победе. Нок мог бы одолеть Эрикса в драке, выждав подходящий момент. Но какой нам был бы от этого прок?
    Гейдж прочистил горло.
    – Мы тебя услышали, Эрикс.
    Встав, Эрикс неторопливо потянулся. Магия померкла в его глазах, и он одарил меня улыбкой, которая была слишком беспечной и таила в себе много загадок.
    – Рад, что мы пришли к взаимопониманию. Последний совет, Нок: убей человека, который заказал Лину, или же выполни свою часть уговора. Как можно скорее. Таковы правила, написанные магией.
    Нок не шевелился. Казалось, он в любой момент был готов нанести удар.
    Встав, Гейдж протянул магу руку.
    – Спасибо за консультацию.
    Эрикс лениво пожал плечами.
    – Не стоит благодарности. Оберегай свиток, Гейдж, иначе тебе не поздоровится, – развернувшись на каблуках, он вышел из «Полуночного шутника». Гейдж откинулся на спинку стула, бросив извиняющийся взгляд в сторону Нока.
    – Зря время потратили, – пробормотал Калем, как только освободился от влияния магии. Он закинул ботинки на стол и пнул погасшую свечу в подсвечнике. Нок столкнул ноги Калема на пол, и его кольцо снова привлекло мое внимание. Мне не хотелось думать об ужасах будущего, связанных с меткой, и меня терзало любопытство. Что это было за кольцо? Почему Нок и Кост так напряглись, когда маг упомянул о нем в разговоре?
    Поймав руку Нока, я прижалась губами к костяшкам его пальцев.
    – Почему он спросил об этом?
    Нок замялся всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы волосы у меня на затылке встали дыбом.
    – Без понятия.
    Без понятия? Неправда. Это я могла сказать наверняка. Нок наклонил голову, и я поймала его взгляд, в котором читалась немая мольба. Может, он просто не хотел это обсуждать при всех? После битвы в Хайрите он обещал мне все рассказать, но у нас не было возможности поговорить по душам. Я понимала, что у него было много дел, связанных с гильдией, но я также чувствовала, что между нами образовалась невидимая дистанция, которой раньше не было. Затравленный взгляд время от времени затуманивал выражение его лица. Мне оставалось только ждать, когда он решится дать ответы на мои вопросы, а пока что я могла просто быть рядом с ним.
    Гейдж посмотрел на кольцо и провел пальцами по волосам.
    – Занятно.
    – Может, пойдем уже обратно? Мне кажется, у нас еще остались незавершенные дела, – Кост встал, бросив на меня убийственный взгляд. Я прикусила губу и высоко вздернула подбородок, молча бросая вызов его недовольству. Вообще-то он был не единственным, кому Нок доверял.
    Глаза Гейджа загорелись.
    – Значит, идем в библиотеку?
    Нок вздохнул.
    – Хоть вся эта затея оказалась бесполезной, я выполню свою часть уговора.
    Мы встали и, петляя между столами и стульями, направились к выходу. Остановившись у барной стойки, я мягко положила руку Ноку на плечо.
    Мне было трудно смотреть ему в глаза. Я чувствовала его обиду, которую он затаил, когда я публично не назвала его своим анам-карой. Я чувствовала его тревогу из-за слов мага. Я чувствовала его неуверенность и разочарование, которые боролись с нежностью и любовью, когда он пытался смягчить выражение своего лица ради меня. Тяжело вздохнув, он заправил выбившиеся пряди волос мне за ухо.
    Подавшись навстречу его прикосновению, я нежно поцеловала его ладонь.
    – Подождешь меня на улице? Мне нужно забрать свои вещи.
    – Тебе помочь?
    – Это займет всего минуту.
    Он посмотрел мимо меня, окидывая взглядом бар, и, естественно, он не мог не заметить Деза, который вернулся из кладовой где-то в середине нашего разговора с Эриксом. Трактирщик с особым рвением натирал барную стойку.
    Нок напрягся, но кивнул, прежде чем чмокнуть меня в лоб и выскользнуть из заведения.
    Прежде чем Дез смог снова сбежать в кладовую, я повернулась к нему.
    – Еще раз здравствуй.
    Он напрягся, но не ушел.
    – Твои вещи наверху.
    – Дез… – я вздохнула и села за стойку. Барный стул заскрипел под моим весом, и я облокотилась на влажную стойку, которую Дез только что протер.
    – Прости меня.
    – Лина, я… – наконец, он поднял голову и встретился со мной взглядом. Напряжение в его шее немного ослабло. – Мы неплохо провели время в компании друг друга. Вот и все, что между нами было.
    – Нет, это не так, – я протянула руку и накрыла его ладонь своей. – Мы были… и остаемся друзьями. Я просто должна была ценить нашу дружбу точно так же, как и ты. У меня не было возможности дать о себе знать, пока я… Пока я работала с Ноком. Но когда все более-менее наладилось, мне стоило навестить тебя. Я должна была тебе все рассказать.
    Пальцы Деза дрогнули под моими.
    – Да, должна была. Я ведь за тебя переживал.
    – Я знаю.
    Он глубоко вздохнул.
    – Я всегда знал, что ты достойна большего, что ты обязательно найдешь себе местечко получше. Я просто надеялся… – Неважно. Слушай, просто пообещай мне, что будешь беречь себя. Тебе ведь ничего не угрожает?
    – Я обещаю, – я сжала его руку. – И между прочим, «Шутник» – по-прежнему мой любимый трактир. Можешь не сомневаться: я буду надоедать тебе время от времени своими визитами.
    Дез закатил глаза и убрал руку с грустной улыбкой.
    – Ну-ну. Но тебе все равно нужно забрать свои вещи. У меня есть клиенты, заинтересованные в аренде твоей комнаты.
    Спрыгнув со стула, я кивнула ему.
    – Сейчас все заберу. И Дез?
    – Да?
    – Мне правда очень жаль.
    – Я знаю. Иди уже. Собирай вещи, – он повернулся ко мне спиной и занялся перестановкой стеклянной посуды на полках. Мне было совестно из-за того, что я не смогла справиться с ситуацией как-то по-другому, но, по крайней мере, Дез больше не будет переживать из-за меня. Я развернулась и направилась вверх по шаткой лестнице, к номерам, в которых находили пристанище потерянные души вроде меня. Только вот арендаторов Дез выставлял за порог уже через неделю, а мне он ни разу не говорил собирать вещи.
    До сегодняшнего дня. И хотя в новой жизни у меня не было необходимости снимать комнату над таверной, в которой посетители проворачивали свои темные делишки, я знала: часть меня всегда будет считать «Полуночного шутника» своим домом.

Пятая глава
Нок

    Партнер. Слово оставило у меня во рту горький привкус, и я сжал кулаки. Я понимал, что Лина вовсе не хотела меня задеть, но… Мои ногти впились в ладони, но не настолько сильно, чтобы пролилась кровь, однако достаточно, чтобы я чувствовал дремлющую во мне силу и испытывал искушение призвать клинок из тени и… Во мне кипела иррациональная злость, таившаяся среди красных пятен, и эта злость постепенно отравляла мои тени.
    В скором времени ты начнешь терять себя. Стремительно.
    Эрикс был прав. Я позволил своим рукам медленно расслабиться по бокам. Нам нужны были ответы. И быстро. Я никогда не терял самообладания, и мне были ненавистны эти эмоции, которые казались чужими. Как и сны. У меня складывалось впечатление, что женщина, назначившая награду за голову Лины, отравляла мой разум, дергая меня за ниточки, как марионетку.
    Но я не был чьей-то игрушкой для потехи.
    Ущипнув себя за переносицу, я тяжело вздохнул.
    – Калем, сходи проверь, как она.
    По обе стороны от «Полуночного шутника» росли могучие ивы, и их длинные листья путались в волосах Калема. Он с раздражением отмахнулся от веток.
    – Дай ей минутку. С ней все будет в порядке.
    Кост поправил очки.
    – Я должен был уже давно договориться о доставке ее вещей. Оплошность с моей стороны.
    Я отмахнулся от его извинений.
    – Да нам не до этого было.
    – Вот именно. К тому же ты от ее имени накупил всякой одежды перед нашей поездкой в Ортега-Ки. Лина хоть в курсе? – Калем ухмыльнулся. – Осторожнее, вдруг она заподозрит, что она тебе нравится?
    Кост тут же насупился.
    – А что мне еще оставалось делать? И кстати, я бы с радостью предложил тебе свою помощь с гардеробом, но зачем тратить силы на того, кто не видит разницы между амарантовым и пурпурным?
    Калем моргнул.
    – Подожди, ты сейчас про это? – он указал на клочок яркой ткани, выбивающейся из-под воротника его черной туники. – Это красный.
    – Красный даже близко не стоял.
    – А ты у нас кто вообще? Эксперт по цветоведению?
    Кост поджал губы.
    – Детали имеют немаловажное значение.
    Калем покачал головой.
    – Они имеют значение, только когда дело касается работы. Мне плевать, что мой воротник амарантового цвета, а не пурпурного. Хотя на самом деле он просто красный.
    Кост сжал зубы.
    – Бесполезно что-либо доказывать.
    Гейдж усмехнулся, но оставил свои мысли при себе. Он рассматривал клочок земли у корней деревьев, которому посчастливилось понежиться в тепле солнечных лучей. Мое внимание привлекла его метка заклинателя цитринового цвета.
    – Гейдж, – я кивнул на его руку. – Существует ли тварь, способная изменить цвет вашей магии?
    Калем и Кост замерли, их взгляды остановились на заклинателе. Гейдж поморщился.
    – Есть Гисс, но это слишком опасно.
    Гисс. Уинноу, которая принадлежала мне, на протяжении почти шести месяцев не могла исполнять желания, но у Лины тоже была Гисс. Тем не менее за желания нужно было платить, и их цена всегда была слишком высокой. Мое желание, исполненное Гисс, позволило нам с Линой быть вместе, но ее тут же похитили охотящиеся за ней заклинатели. А те страдания, которые ей причинил Винн… Мои мысли вернулись к тому дню, когда мы штурмовали Хайрит и я увидел измученную Лину, находящуюся под чарами Винна. Я помнил ее затуманенный взгляд и осунувшееся лицо. В тот момент я еще ничего не знал о шрамах на ее ногах. Я никогда не стал бы рисковать чем-то подобным снова.
    – Да, слишком опасно, – согласился я.
    – Я позволю Лине почитать свой бестиарий. Если бы она была в Совете, другие члены тоже могли бы поделиться с ней своими знаниями, – его пальцы скользнули под воротник и извлекли медальон в форме книги – точно такой же был у Лины. Мне было трудно представить, что чей-то бестиарий мог содержать больше информации, чем ее собственный.
    Я знал, почему Лина сомневалась, когда ей предложили место в Совете. Она не знала, кому можно доверять. Она подозревала, что кто-то из Совета – скорее всего, Рэйвен – был заказчиком. Метка на руке Рэйвен была похожа по цвету на метку той женщины, которая прибегла к услугам наемников Круора. У меня не было возможности изучить всевозможные вариации оттенков магии заклинателей во время боя или же повнимательнее рассмотреть руку Рэйвен в зале заседания. Возможно, если бы Кост был тогда со мной, он смог бы сказать что-то наверняка благодаря своему вниманию к деталям.
    Я доверял чутью Лины, а она была уверена в том, что именно Рэйвен желала ей смерти. Лина могла бы пойти на хитрость и присоединиться к Совету, чтобы найти какие-нибудь доказательства этому. Или же отыскать зверя, который помог бы вывести Рэйвен на чистую воду и избавить нас всех от бремени клятвы раз и навсегда.
    – Я поговорю с ней об этом. А пока что…
    Солнечные пятна у ног Гейджа внезапно утонули в темноте, и из теней на опушке леса материализовалась группа людей. Гейдж тут же пригнулся к земле, едва увернувшись от сверкающего лезвия, направленного ему в горло. Однако затем пара рук нанесла удар ему сзади. Он закричал, когда кинжалы пронзили его плоть.
    Кост среагировал мгновенно. Оставив меня, он нырнул в тени и оказался рядом с Гейджем. Взмахнув клинком снизу вверх, он всадил его в череп худощавому парню. Карие глаза и шрам на шее, выглядывающие из-под капюшона, были мне до боли знакомы. Виктор. Один из наемников, который покинул Круор вместе с Дарриеном.
    Мы с Калемом присоединились к Косту, окружив Гейджа и вставая спина к спине. Тени затмили дневной свет, и перед нами появились шесть наемников. Я помнил их лица, помнил их статус в нашем доме и чертыхнулся. Все они были тренированными воинами еще до своей смерти, все они блистательно владели мечом. Дарриена среди них не было.
    Моя рука задрожала, и кровь Зейна запела в моих жилах, требуя свободы. То была кровь первого наемника и главы гильдии, и она была готова карать отступников.
    – Я отпустил вас с миром, и вот как вы мне за это хотите отплатить, – прорычал я. Ярость обжигала мне горло, тени в поле моего зрения окрасились в красный.
    – Ты оставил нас без средств к существованию, – вперед выступила Кира – талантливая метательница ножей, которая промахивалась крайне редко. Она безрассудно осмелилась бросить мне вызов. – Без возможности пополнить наши ряды, ведь ты единственный, кто способен воскрешать новобранцев. Мы не можем найти работу, поскольку в столице знают только о тебе. Ты вынудил нас уйти, зная, что изгнание будет равносильно смертному приговору.
    – Я никого не вынуждал.
    Я дал им всем выбор.
    Смех Киры был похож на скрежет битого стекла под подошвами ботинок.
    – Ты можешь думать, что дал нам выбор, но это был ультиматум. Ты плюнул в лицо нашим предшественникам своим враньем, а мы просто не захотели тебя покрывать.
    – Ультиматум? – заострив ногти, я вскрыл ладонь и позволил крови течь по пальцам. – Что ж, вот тебе настоящий ультиматум. Ты будешь делать то, что я скажу. Выбирай: добровольно или нет.
    Что-то внутри меня кричало о том, что я перегибаю палку своей угрозой, но все же… Красная пелена в поле моего зрения, казалось, приглушила все остальные чувства. Все, чего я хотел, так это наказать Киру за ее проступок. Наказать ее за то, что она бросила Круор.
    Нет. Мои пальцы дрожали, кровь блестела на ногтях. Я дал им выбор. Держи себя в руках.
    – У тебя кишка тонка, – она ухмыльнулась и стремительно взмахнула кистью.
    Крик боли вырвался из легких Гейджа, и он сжал бедро настолько сильно, что костяшки его пальцев побелели. Из его глубокой раны просачивалась тень. Лицо Коста побледнело, и он погрузил руку во тьму, чтобы выковать смертоносную рапиру, параллельно сверля Киру ледяным взглядом зеленых глаз.
    – Вытащи лезвие. Немедленно.
    – Всего лишь крошечная штучка, – ее пальцы согнулись, и Гейдж снова закричал; его крик стал пронзительнее на несколько октав. Из-под его прижатых к ноге ладоней хлестала кровь, и заклинатель упал на лесную подстилку. Его метка на мгновение засияла, как будто он пытался выбрать зверя и призвать его на выручку, но затем Кира сжала кулак. Тело Гейджа содрогнулось в ответ на ее жест, глаза закатились, и он потерял сознание. – Просто осколок, превращающий его вены в фарш. Сколько нужно времени, чтобы вся кровь вытекла из его тела? Я уже знаю.
    Рядом со мной Калем издал мрачный гортанный смешок.
    – Ты мне никогда не нравилась, – его тело задрожало, и он склонил голову набок. Приглушенно-красные радужки его глаз теперь полностью светились ртутью. Он смотрел на Киру со свирепостью дикого зверя.
    – Что с ним такое, черт возьми? – Кира осеклась, невольно отступив на шаг.
    Калем бросился вперед, наплевав на Гейджа и тактику ведения боя. Его обычно плавные движения теперь были резкими, как будто через его мышцы пропустили электрический разряд. Тем не менее он без труда добрался до своей цели. В его руках появились два клинка, которые он молниеносно всадил в грудь Киры. Но когда на его руки брызнула кровь, а воздух пропитался запахом смерти, что-то внутри Калема щелкнуло.
    Все произошло так стремительно, что я едва успел моргнуть. Кожа Калема превратилась в плотную серую шкуру, и он упал на четвереньки. Его позвоночник захрустел, а ноги удлинились. На его гибком теле появилась жесткая, как камень, чешуя. Одежда Калема разорвалась в клочья и свалилась рядом с мощными лапами, в которые превратились его конечности. Острые когти впились в мягкую почву, буравя ее. Подняв голову к небу и прижав уши к голове, Калем пронзительно завыл. А затем зверь, который некогда был одним из моих ближайших друзей, выбрал свою следующую жертву и бросился в атаку.
    Калем рвал свою добычу, отделяя плоть от костей с тошнотворным хлюпаньем, которое заглушало все остальные звуки, за исключением довольного рычания, которое потрясло меня до глубины души и вынудило всех остальных действовать. Оставшиеся в живых наемники нырнули в тени, чтобы избежать ярости Калема, и материализовались перед нами. Чернильно-черные клинки нацелились прямо на нас. Кост выступил вперед, парируя все удары своей рапирой. Наемники упали на землю и исчезли в тенях. Кипящая от ярости кровь в моих руках молила, чтобы я ею воспользовался. У меня не было причин отказывать ей в этом, и я сфокусировал взгляд на своей первой жертве.
    Дверь «Полуночного шутника» распахнулась и с грохотом ударилась о каменную стену. Лина выбежала из трактира, и ее глаза наполнились паникой, когда она увидела разворачивающуюся перед ней сцену. Она уронила свою сумку на землю и уставилась на Калема. За ее спиной с открытыми ртами застыли Дез и горстка посетителей.
    – Назад! – крикнул я. Но Лина не послушала меня и выбежала на открытую местность. Я оставил Коста разбираться с наемниками, а сам присоединился к ней как раз в тот момент, когда Лина вытянула руку и заполонила воздух красным сиянием. Стручки растущих поблизости бобовых сосен затряслись из-за оглушительного скрежета открывающейся двери в мир тварей. Масса черной ярости вырвалась на свободу, и Оникс с рыком бросился на помощь Косту, тут же разделавшись с одним из наемников. Лина замедлила шаг и снова опустила руку, когда дверь невидимого мира снова заскрипела.
    – Опять? – ее взгляд устремился к белому легендарному зверю, который поспешил за Ониксом. Доминус зарычал, и пластины на его груди загрохотали. На бегу он оглянулся на Лину, как будто в поисках указаний, а затем последовал примеру Оникса и вонзил свои клыки в шею очередного наемника. Кровь хлынула из разорванных вен и окропила землю тошнотворно-красным цветом.
    Калем навострил уши и отбросил от себя человека, которого до этого тряс, как тряпичную куклу. Он сфокусировал свое внимание на Доминусе и Ониксе. Шерсть на его загривке вздыбилась, и он низко припал к земле, готовясь к прыжку. Внезапно Калем взмыл в воздух и впился зубами в крылья Оникса, повалив зверя на землю и волоча его по грязи.
    – Оникс! – Лина собралась было броситься к нему, но я прижал ее к себе прежде, чем она успела оказаться в опасности. Ее обезумевшие глаза, полные ярости, пригвоздили меня к месту.
    – Отпусти меня!
    – Ты погибнешь, если сунешься туда.
    Ее уничтожающий взгляд причинял мне боль, но я не мог рисковать ее жизнью. Было трудно сказать, кто и когда нанесет удар первым: Калем или наемники.
    Доминус взвыл и врезался в бок Калема, освобождая Оникса. Два легендарных зверя шипели и рычали, кружа вокруг Калема, играя мышцами и яростно шипя.
    – Нок, слева! – Кост бросился к нам, однако у него на пути возник рыжеволосый наемник и повалил его на землю.
    Краем глаза я заметил всплеск теней, и плечо Лины сзади пронзил клинок. Острие вышло прямо над ее ключицей. Крик, полный боли, эхом разнесся по воздуху и заставил меня взорваться. Красная пелена затмила мои тени, не оставив в сознании ничего, кроме желания убивать. Кончики моих пальцев обдало жаром, и я превратил кровь в смертоносный зазубренный клинок и тут же нанес удар. Сильный. Лезвие рассекло плоть и кости, покрыв землю красными брызгами. Меня накрыла волна безумной радости, и я стал бороться с желанием улыбнуться.
    Но затем тихий всхлип Лины привлек мое внимание. Зажимая рану, девушка пошатнулась, но устояла на ногах. Ей нанесли чистый удар. Чистый, но не смертельный. Почему было просто не убить ее? Она отняла окровавленные пальцы от раны в плече, и новая волна гнева разнеслась по моим венам, заглушая голос разума. Стремительный поток уносил меня в направлении полного хаоса, и в этот момент мне было плевать, смогу ли я вернуться обратно. Скользнув в тени, я материализовался рядом с Костом, который все еще сражался с одним из наших бывших братьев.
    Предатель замер, когда увидел меня. Я вогнал клинок прямо ему в живот и поднял тело наемника в воздух.
    – Постой, – Лина последовала за мной, ее взгляд заметался между сражением зверей и рыжеволосым наемником, которого я держал над землей. – Это ведь он едва не сбил меня с ног у входа. Должно быть, он кому-то сказал, что мы здесь.
    Убей. Протяжный женский голос пошатнул основание моей реальности. Мое тело застыло как вкопанное. Мой взгляд заметался по поляне в попытке найти женщину, которая уговаривала меня убить этого человека. Кто она? Зачем ей это было нужно?
    Мой череп пульсировал от ноющей боли, мое беспокойство усилилось. На поляне никого не было.
    Убей. Это был всего лишь шепот, но я почти поддался искушению, когда мои пальцы сжались сами по себе. Лицо мужчины исказилось от боли. Едва глотая воздух от ярости, я попытался оградиться от влияния невидимой женщины и сосредоточиться на своих мыслях, чтобы обрести контроль.
    – Броуди, верно? – с трудом прохрипел я.
    Его руки беспорядочно кружили рядом с раной на животе, из которой торчал мой клинок.
    – Д-да.
    Схватив Броуди за горло, я удержал его в подвешенном состоянии и позволил лезвию в его животе превратиться в кровь, которая тут же проникла в его тело. Я почувствовал, как между нами установилась связь. Невидимая нить давала мне возможность подчинять этого человека своей воле.
    Я подавил его разум, и Броуди поморщился. Отчасти мне было не по себе, что я воспользовался силой, к которой прибегал лишь в крайних случаях. Возражения начали всплывать в моем сознании, когда чувство вины пронзило меня изнутри, но удушающая красная пелена тут же заглушила муки совести. Все мои чувства отошли куда-то на второй план, не оставив ничего, кроме жажды наказать отступника. Странное чувство уверенности в своей правоте управляло мной сейчас, и я внезапно осознал, что улыбаюсь.
    – Хорошо, – я бросил Броуди на землю. – Не двигайся.
    Он едва собрался с силами, чтобы сделать вдох, когда мой приказ возымел эффект и сковал его тело.
    – Нок, – Кост даже не пытался скрыть страх в своем голосе. Он посмотрел на то место, где только что был мой клинок, прежде чем сглотнуть. Затем он перевел взгляд на Калема, который сражался с Ониксом и Доминусом, катаясь в спутанном рычащем клубке. Через мгновение Кост прочистил горло. – Что нам делать с Калемом?
    Лина переводила взгляд с меня на Броуди, ее глаза округлились от ужаса. Она открыла рот, как будто собираясь что-то сказать, но затем поджала губы и покачала головой. Наконец, она повернулась к Калему.
    – Я усмирю его. Кост, призови Феликса и подлатай Гейджа, пока он не истек кровью, – Лина отступила в сторону и направилась к бушующим зверям.
    Убей.
    Внутри у меня все протестовало.
    – Лина, держись от них подальше!
    – Я справлюсь, – поморщившись, она вытянула руку, погружая поляну в красное сияние, и закрыла глаза. Дверь в мир тварей снова открылась, но вместо очередного гигантского монстра, которого я ожидал увидеть, появилась крошечная сверкающая птичка. Она была не больше зяблика, ее переливающиеся радужные крылья непрерывно бились в воздухе, а хвостовые перья ходили из стороны в сторону, как руль лодки. Клюв птички был длиннее ее тела и заканчивался острым, как игла, кончиком.
    Лина указала на Калема, и птица взмыла вверх. Она загудела над его головой, виляя то влево, то вправо, пока внезапно не нырнула прямо под ухо. Ее клюв сунулся под чешуйку, а затем птичка стремительно метнулась назад еще до того, как Калем понял, что его ужалили. Он рычал, лихорадочно мотая головой, пока его лапы не ослабли. Он несколько раз моргнул и тряхнул головой, словно пытаясь прогнать сонливость. Доминус и Оникс попятились, когда он сделал несколько неуклюжих шагов вперед. Затем он споткнулся о собственные лапы и с тяжелым стуком повалился на землю. Его глаза закрылись.
    Когда Калем обмяк, Оникс, Доминус и птичка вернулись к своей хозяйке. Лина присела на корточки перед Ониксом, осторожно изучая его изувеченное крыло дрожащими пальцами. Он ощетинился, пока она осматривала рану, но ее мягкий голос и нежные слова удерживали зверя на месте. Через мгновение Лина вздохнула.
    – С тобой все будет в порядке. Возвращайтесь к себе, – Лина сжала кулак, и мир тварей призвал своих существ обратно в безопасность. Лина сбросила с себя куртку. Нежно-голубая ткань ее туники пропиталась кровью и потом. Прижимая руку к ране, девушка направилась к нам. Красные вспышки гнева, сражающиеся с моими тенями, пульсировали у меня перед глазами. Я изо всех сил старался не обращать на них внимания.
    – С Калемом все в порядке?
    Тело Лины задрожало, и она опустилась на колени.
    – Да. Келс – Усмирпташка. Ее клюв выделяет мощный снотворный фермент. Калем некоторое время пробудет без сознания.
    – Он превратится обратно? – я посмотрел на покрытого чешуей пса, сомневаясь в том, что мой друг когда-нибудь сможет вернуть себе свой прежний облик.
    – Я не знаю. Я никогда…
    Лину прервал звук открывающейся двери мира тварей, и она посмотрела на свою руку. Ее метка заклинателя не светилась. Сияние исходило от кучи разорванной одежды в нескольких метрах от нас. Бронзовый ключ был едва заметен под тем, что некогда было туникой Калема. Внезапно визжащее пятно мятного цвета пронеслось по воздуху к его спящей фигуре.
    – Эффи! – Лина вскочила на ноги, морщась от боли, и побежала вслед за Эффрефт Калема. Его птичка никак не отреагировала на Лину. Эффи кружила вокруг своего хозяина с беспокойными криками, от которых у меня сжималось сердце. Ее внезапное появление напомнило мне о битве в Хайрите. Я знал, что Калем жив, хотя сейчас он и был не в себе. Я надеялся, что Эффи не разбудит его. Если он очнется и навредит ей, то он себе этого никогда не простит. Я последовал за Линой и птицей Калема, бросив беглый взгляд на Коста, который рвал брюки Гейджа, чтобы получше осмотреть его раны.
    Запрокинув голову к солнцу, Эффи лихорадочно махала крыльями. Частички сверкающей магии падали с ее перьев, покрывая толстую шкуру Калема пылью. Когда Эффи удовлетворилась своей работой, она приземлилась рядом с ним и ткнулась клювом в его морду, мягко воркуя.
    – Эффи, – Лина опустилась на колени рядом с ней. – Все будет хорошо. С ним все будет в порядке.
    Эффрефт на мгновение перевела свои встревоженные розовые глаза на Лину, а затем снова повернулась к Калему.
    – Ну же, почему бы тебе не побыть пока со мной, в безопасности? – Лина протянула руки как раз в тот момент, когда Калем зарычал. Он по-прежнему спал, но выглядел напряженным. Он задрожал, когда магия проникла под его шкуру. Эффи вздрогнула от рычания и сделала несколько прыжков назад, душераздирающе пискнув. Она несколько раз взмахнула крыльями и прижала их к спине после чего пододвинулась поближе к Лине, не сводя глаз со своего хозяина.
    Лина осторожно подняла Эффи и прижала ее к груди, не обращая внимания на свою рану.
    – Тссс, ты отлично поработала.
    – Это поможет ему вернуться в нормальное состояние? – спросил я.
    Я молился, чтобы так оно и было. Калем обязан был вернуться к нам. Ради Эффи. Ради Лины. Ради нас всех.
    – Возможно. Вряд ли кто-то из нас может сказать наверняка. Каори точно знает. Может, Гейдж, – Лина повернула голову в направлении мужчины, который по-прежнему лежал без сознания перед Костом.
    Казалось, проблемы навалились на нас со всех сторон. Я нежно положил руку Лине на спину. Девушка прикусила нижнюю губу и прижала Эффи к себе покрепче.
    – С ним тоже все будет в порядке. Пойдем посмотрим, не нужна ли Косту помощь, – я подтолкнул Лину в его сторону, не отнимая руки от ее спины.
    Будет ли она винить себя в случившемся? И если да, то почему? Мы ведь не могли предвидеть, что на нас нападут. Однако то, каким взглядом она смотрела на Калема… В том, что произошло с ним, тоже не было ее вины. Однако муки совести не поддавались логике, когда у человека было доброе сердце.
    Мы остановились перед Костом, и Лина усадила Эффи на землю рядом с собой. Пока мы осматривали Калема, Кост вызвал своего Пои – Феликса, – похожего на лису зверька.
    – Как он? – спросила Лина напряженным голосом.
    Кост был полностью сосредоточен на своей работе. Он оторвал штанину Гейджа, и рана на бедре заклинателя теперь была отчетливо видна. Кровь сочилась медленной, но ровной струйкой, и Кост вздохнул.
    – Лезвие должно было рассеяться со смертью Киры, но в ране по-прежнему что-то есть, – с невероятной точностью он погрузил два пальца в рану и извлек тонкую серебряную иглу, которую тут же переломил пополам. – Вероятно, она запустила ее своими тенями.
    Я хмуро посмотрел на поломанную иглу.
    – Но с ним все будет в порядке?
    – Да. Феликс, иди сюда, – Кост по-прежнему не сводил взгляда с ноги Гейджа. Пои мгновенно подскочил к своему хозяину. Присев, он наклонил голову и начал зализывать рану по всей длине. Кожа Гейджа медленно срослась. Когда работа была закончена, Феликс огляделся и тихо тявкнул. Кост, наконец, немного расслабился и повернулся, чтобы посмотреть на нас. Его взгляд остановился на ране Лины. – Пускай Феликс и тебя подлечит.
    Лина опустилась на землю рядом с Эффи и молча кивнула. Феликс подскочил к ней, не нуждаясь в команде, и встал на задние лапы, зализывая ее кровоточащую рану. Волшебная слюна капала с его челюстей, стягивая кожу девушки. Лина вздрогнула. Мое сердце болезненно сжалось, и я опустился на землю рядом с ней. Шершавое прикосновение языка Пои наверняка вызывало у Лины воспоминания, которые она предпочла бы забыть. Ее дрожащие пальцы инстинктивно потянулись к ногам. Я взял руки Лины в свои и поцеловал костяшки ее пальцев. Через мгновение Феликс закончил свою работу, и Лина повела плечом, слегка морщась от боли. Кожа, возможно, и срослась, но лезвие прошло насквозь. Мышцам требовалось больше времени, для заживления, несмотря на то что слюна Феликса просочилась до костей.
    Эффи шагала рядом с Линой из стороны в сторону, все время бросая взгляды на то место, где спал Калем. Феликс склонил голову набок, следя за движениями птички, а затем мягко толкнул ее в бок, когда она проходила мимо. Эффи прижалась к нему, утонув в его шерсти. Феликс, казалось, ничего не имел против этого и начал вылизывать шею Эффрефт по всей длине, приглаживая ее перья.
    Мягкая улыбка тронула губы Коста, прежде чем его взгляд переместился к рыжеволосому наемнику, неподвижно лежащему на земле. Кост хмуро посмотрел на него.
    – Что с ним будем делать?
    Я направился к Броуди, потянув Лину за собой.
    – Встань.
    Без колебаний наемник поднялся на ноги, побуждаемый моей кровью. Выпученные глаза мужчины заметались между нами.
    – Ты убьешь меня?
    Убей. Боги, как же я хотел убивать! Красная пелена угрожала полностью поглотить мои мысли, но я сдержал свой гнев и потянулся к талии Лины. Ощущение ее тепла и ровного биения сердца возвращало меня к реальности. Мне нужно было рассказать Лине – рассказать им всем – о том голосе, который я, клянусь, слышал… Но сейчас было не самое подходящее для этого время.
    – Это полностью зависит от тебя, – я взглянул на изуродованные тела павших в бою наемников. Некогда они были моими братьями. Я не хотел никого из них убивать. Но если мне нужно было защищать своих… – Тебе нужно ответить на все мои вопросы. В чем заключалась ваша миссия?
    Он неловко переступил с ноги на ногу, но не смог противиться влиянию моей крови.
    – После того как я увидел, как вы вошли в «Полуночного шутника» небольшой группой, я доложил об этом Дарриену, – с трудом сглотнув, он стиснул зубы. Мышцы его шеи напряглись.
    Гнев вспыхнул во мне с новой силой.
    – Можешь сопротивляться сколько угодно, но это бесполезно. Почему вы напали на нас?
    Броуди выпучил глаза.
    – Чтобы схватить Лину.
    – Меня? Зачем? – Лина нахмурилась. – Ради награды? Даже если бы вы меня убили, то вы ведь не знаете, кому отнести мое тело. Не говоря уже о том, что Корона Совета заклинателей сняла с меня обвинения, хотя виновного заклинателя так и не нашли. В моей смерти нет никакой выгоды.
    Нет. Не в этом дело. Ее рана не была смертельной. Если бы людей Дарриена действительно интересовало вознаграждение, то они бы убили Лину первым делом, а не нападали бы на нас и Гейджа. Это было не покушение на ее жизнь. Они планировали похитить Лину.
    – Она нужна вам в качестве заложницы.
    Броуди кивнул.
    – Чтобы ты передал силу Зейна Дарриену.
    Как будто я согласился на подобное. И все же… Мой взгляд переместился на Лину. Безусловно, она – моя самая большая слабость. Я пошел бы на все, чтобы гарантировать ее безопасность. Я был готов отказаться от Круора и раньше, если бы это позволило мне быть с ней. А после того как я приказал Дарриену и своим людям помочь мне спасти Лину после того как все пошло наперекосяк из-за моего желания, исполненного Гисс… Дарриен явно знал, что делал. И он будет продолжать использовать мою любовь к Лине против меня, пока не получит то, чего хочет.
    Убей. Мои пальцы задрожали.
    – Считай, тебе повезло. Ты оказался последним оставшимся в живых. Возвращайся к Дарриену и передай ему следующее: если он снова попытается приблизиться ко мне, Лине или Круору, то я не отступлю, пока не уничтожу всех его союзников. Я приду за ним. Я приду за ним и не остановлюсь, пока не выжму из его тела всю кровь до последний капли. Уяснил?
    Броуди побледнел.
    – Уяснил.
    Я дернул подбородком.
    – Иди. И никогда не возвращайся.
    Провалившись в мир теней, Броуди помчался на север вдоль Китского леса. Кост молча наблюдал за происходящим, и его убийственный зеленый взгляд был более чем красноречивым. Тяжесть его взгляда опустилась мне на плечи, и я повел шеей из стороны в сторону. Я никогда прежде так легкомысленно не использовал силу своей крови, и Кост это знал. Заставить Броуди подчиниться было слишком просто. Как будто красная пелена, завладевшая моими чувствами, стирала все границы дозволенного. Но я сделал то, что должен был. Я обязан был защитить Круор. Мою семью. И Лину.
    С трудом сглотнув, я встретился с суровым взглядом Коста. Он может сделать мне выговор позже. Лина переводила взгляд с меня на него, хмуря брови. Она открыла рот, как будто хотела что-то спросить, но ее прервал стон Гейджа. Его глаза распахнулись. Он принял сидячее положение и с беспокойством уставился сначала на искалеченные трупы наемников, а затем на свою ногу, на которой рядом с затянувшейся раной лежала ладонь Коста.
    На его губах появилась озорная, хотя и слабая усмешка, и он откашлялся.
    – Похоже, я попал… в надежные руки.
    Кост в замешательстве нахмурил брови, а затем проследил за взглядом Гейджа. Я подавил смешок, когда он резко отдернул свою ладонь и вскочил на ноги.
    – Феликс залечил твои раны.
    При упоминании своего имени Феликс неспешно подошел и плюхнулся рядом с Гейджем, довольно высунув язык изо рта. Заклинатель почесал зверька за ушами, не сводя взгляда с Коста.
    – Спасибо, Феликс.
    Сзади послышались шаги, и в нескольких метрах от нас остановился Дез. Он держался в стороне от потасовки и только сейчас решил покинуть безопасное место у входа в «Полуночного шутника». Дез аккуратно поставил сумку Лины на землю. Рваный шрам на его щеке искривился, когда он поморщился, глядя на ее плечо.
    – С тобой все в порядке?
    – Да, – Лина одарила его искренней улыбкой.
    Я хотел держать себя в рамках приличия, но мой голос звучал слишком резко.
    – Мы разберемся с трупами, так что можешь вернуться к своим делам.
    Дез поджал губы.
    – А что насчет него? – он указал большим пальцем в сторону Калема. Судя по всему, пока я допрашивал Броуди, к Калему вернулось его человеческое обличье, и теперь он спал, растянувшись во всей своей обнаженной красе. Эффи оживилась и устремилась к своему хозяину, стремительно описывая круги вокруг его головы.
    При виде этой картины на меня нахлынула волна облегчения, и красные пятна на периферии моего зрения, казалось, полностью отступили. Калем. Он снова был человеком, но надолго ли? Что может спровоцировать его превращение в следующий раз? Он всегда бросался в бой без колебаний, но на этот раз все было по-другому. До него невозможно было достучаться, и он был не в состоянии отличить друга от врага. И это было опасно.
    Лина стремительно отвела взгляд.
    – О нем мы тоже позаботимся. Извини за суматоху.
    Дез провел рукой по голове и схватился за волосы на затылке.
    – Да ничего. Береги себя, ладно?
    Она кивнула.
    – Конечно. И ты себя.
    – Дез, – я попытался включить логику и подавить кипящий, безрассудный гнев внутри меня. Я знал, что он не сделал ничего плохого. У Лины была своя жизнь до того, как она встретила меня. И все же клятва Круора требовала крови, требовала, чтобы я поддался своим темным импульсам. Я едва не напал на него из-за за то, что он просто пытался защитить Лину. – Извини за то, что было в трактире.
    Он скептично приподнял бровь.
    – Не бери в голову.
    Дез решительно направился к «Полуночному шутнику» и закрыл дверь, оставив меня и Коста с грудой тел, двумя ранеными заклинателями и погруженным в наркотический сон наемником зверем.
    Я устало провел рукой по волосам и вздохнул. Проблемы наваливались на нас быстрее, чем мы успевали их решать.
    Словно почувствовав мои мрачные мысли, Лина прижалась ко мне. Встав на цыпочки, она прошептала мне на ухо:
    – Не все сразу. По одной проблеме зараз.
    Моя грудь сжалась. Нежными пальцами я убрал прядь с лица Лины. Я переживал не только из-за Калема, но и из-за себя. Из-за нее. Потому что эти смертоносные видения и странный женский голос наверняка говорили о том, что зов клятвы становился сильнее. Как только мы доставим Калема обратно в Круор, я должен буду рассказать обо всем Лине хотя бы затем, чтобы она могла защитить себя от меня.
    С тяжелым сердцем я вздохнул.
    – По одной проблеме зараз.

Шестая глава
Лина

    Вернувшись в Круор, я приняла ванну, чтобы избавиться от крови и грязи, после чего оказалась в библиотеке вместе с Гейджем и Костом. Знакомый уют полюбившейся мне комнаты сменился гнетущей атмосферой, наличия которой я не хотела признавать. И хотя невозможно было не чувствовать себя маленькой в пространстве, занимавшем более четверти особняка, я по какой-то причине ощущала себя совсем микроскопической. Подавленной. Неуверенной. Я готова была отдать все свои монеты магу в обмен на ответы, но вот мы снова оказались здесь. Снова в поисках.
    Перед Костом, Гейджем и мной простирался бесконечный лабиринт книжных стеллажей, тянущихся к сводчатому потолку с изогнутыми стропилами из орехового дерева. В библиотеке было сухо и тепло благодаря потрескивающему огню в величественном камине; в воздухе пахло кедром и книгами.
    – Впечатляет, – Гейдж обошел меня, чтобы осмотреть помещение. Между стеллажами стояли массивные дубовые столы и стулья с высокими спинками. В центре столешниц возвышались канделябры, а рядом с ними были аккуратно расставлены чернильницы, перья и разложены чистые свитки пергамента.
    – Я прочитал здесь почти все и могу указать нужную секцию, если ты ищешь что-то конкретное, – Кост подошел к первому стеллажу и провел рукой по пыльным разноцветным корешкам. – Хотя до этой книги у меня пока не дошли руки, – он извлек том толщиной почти с него самого и с громким стуком положил его на стол. На свету блеснул написанный архаичным жирным шрифтом заголовок: «Краткая история Вильхейма».
    Гейдж приподнял бровь.
    – Меня несколько пугает слово «краткая».
    Кост хмыкнул.
    – Читаешь мои мысли.
    – А что мы ищем, напомните? – я последовала за Костом и Гейджем, которые стали использовать меня как тележку для книг. Кост схватил связку свернутых пергаментов и аккуратно подложил их к к растущей у меня в руках стопке, прежде чем свернуть направо, в проход со стеллажами, на которых было еще больше томов.
    – Гейдж оказал нам услугу в обмен на доступ к этим текстам, так что, я полагаю, мы ищем все то, что его заинтересует, – он оглянулся через плечо на Гейджа, который с задумчивым видом изучал обложки двух книг. Пожав плечами, он сунул оба тома под мышку и догнал нас.
    – Что касается нас с тобой, то мы ищем информацию, которая может быть как-то связана с клятвой Нока.
    – Я пока ничего не смогла найти, – я переместила вес книг на грудь.
    – Я тоже, – Кост стал набирать книги в собственные руки. – Но надеюсь, что я все-таки что-то пропустил за минувшие годы.
    Гейдж поднял толстый том с зелеными буквами на обложке.
    – Эта может оказаться интересной, – он нежно провел пальцем по названию: «Зейн и павшие лидеры». Под его прикосновением вспыхнула магия, посылая в воздух зеленую искорку. Кост улыбнулся.
    – Это особая книга. Скорее живая, чем нет. Она сама себя пишет, чтобы вести учет всего того, что происходит в Круоре. Мы не смогли бы изменить ее текст, даже если бы попытались.
    Глаза Гейджа округлились.
    – Потрясающе.
    Кост кивнул, прежде чем обратить внимание на наши переполненные руки.
    – Думаю, для начала хватит, – он повел нас к столу, на ходу упорядочивая книги по годам и важности. Он бормотал себе под нос, размышляя, какие книги следовало бы просмотреть в первую очередь. Гейдж следовал за Костом по пятам и затем занял стул во главе стола, подтащив к себе «Зейна и павших лидеров».
    В библиотеке воцарилась тишина, прерываемая время от времени шелестом пергамента. Даже догорающий очаг почти не потрескивал. Я опустилась на ближайший ко мне стул с мягкими подлокотниками и пуфиком для ног, но не смогла заставить себя читать лежащий передо мной фолиант. Не тогда, когда Калем все еще спал в медицинском крыле наверху.
    Нок и Оз понесли его туда после нашего возвращения, и никто из них по-прежнему не вернулся. Я могла бы отправиться в медицинское крыло, толкнуть тяжелые двойные двери и сесть рядом с Калемом. Дожидаясь его пробуждения. Однако у меня перед глазами до сих пор стоял образ разъяренного монстра, в которого превратился мой друг, и я не могла не чувствовать себя виноватой. Я была ответственной за это. И именно поэтому я избегала похода в больничное крыло. Сначала я приняла ванну, затем просто стояла в своей спальне в надежде, что Нок найдет меня и сообщит какие-нибудь новости. Но он не пришел, и мой беспокойный разум еще больше сгустил краски. Так что я переоделась и нашла Коста и Гейджа, которые настаивали на том, чтобы мы как можно скорее исполнили просьбу Нока.
    Но теперь, когда я оказалась здесь, среди неизмеримого количества знаний и информации, я понятия не имела, с чего начать, и вся эта чертова затея казалась мне бессмысленной. Меня обдало волной холода, и я поднесла пальцы к губам, когда стены библиотеки внезапно нависли надо мной, угрожая обрушиться.
    – Лина.
    Я вздрогнула, едва не упав со стула, и подняла глаза. Гейдж присел передо мной на корточки. Кост оторвал взгляд от своей книги и с беспокойством смотрел на меня.
    Мой голос дрогнул.
    – Да?
    Опустив подбородок, Гейдж потянулся к шее и расстегнул простую серебряную цепочку.
    – Почему бы тебе не начать с этого?
    Передо моим лицом закачался кулон в виде книги, и Гейдж потянулся за моей рукой. Он раскрыл мою ладонь и вложил в нее свой бестиарий.
    – Разрешаю тебе ознакомиться с его содержанием.
    Поток яркого цитринового света вырвался из того места, где встретились наши пальцы, и проекция огромной книги ожила передо мной. Дерево на потертой кожаной обложке было копией наших меток. Я провела пальцами по имени Гейджа, написанном на нашем древнем языке поперек переплета. Бестиарий замурлыкал и открылся, ожидая, когда я просмотрю его страницы.
    Я с облегчением улыбнулась Гейджу.
    – Спасибо.
    Его смешок согрел мне сердце.
    – Не за что. Не уверен, что там найдется зверь, способный помочь, но надо же с чего-то начать.
    Когда Гейдж встал, Кост опустил голову и вернулся к своей книге, но не раньше, чем я смогла заметить слабую искру интереса в его взгляде. Возможно, на Коста начинал действовать шарм заклинателя, делая его более дружелюбно настроенным по отношению к Гейджу, но я подозревала, что его обезоруживали проблески доброты, пробивающиеся сквозь фривольность и насмешки.
    Часы тикали, пока я перелистывала огромный бестиарий Гейджа. В какой-то момент Кост ушел и вернулся с тремя чашками кофе и кубиками коричневого сахара. Ваниль и сладость прокатились по моему языку, и я поудобнее устроилась на стуле. В мире зверей было легко заблудиться. Мысленно я представляла, как приручаю их всех. Учусь у них. Наблюдаю, как они находят покой в своем царстве. Но чем ближе я подбиралась к последней странице, тем меньше меня согревал кофе и тем больше меня терзали сомнения и страх. Эти эмоции были монстрами, а не тварями, и я не знала, как их укротить.
    Я перевернула очередную страницу. На ней ожило изображение чернильно-черной лошади с северным сиянием, переливающимся на шкуре бирюзовым, изумрудным и лиловым. Лошадь тряхнула своей бесконечно длинной гривой, расправив мощные, покрытые перьями крылья за спиной. Изогнутый рог, больше похожий на замысловатый клинок, засиял ослепительно-белым светом и заструился вокруг кобылы.
    – Гейдж, – я протянула руки к животному, но мои пальцы наткнулись на бесформенную магию. Лошадь исчезла, но появилась снова, как только я отдернула руку.
    – Откуда у тебя Заваллуна?
    Заклинатель оторвал взгляд от своего кофе и криво усмехнулся.
    – Мне ее подарили.
    – Как вообще можно расстаться с таким удивительным животным? – благоговейный трепет наполнил мои слова. Заваллуны не водились в Лендрии и были чрезвычайно избирательными при выборе хозяев. Я никогда не встречала и даже не слышала о заклинателе, у которого был такой зверь. Вполне возможно, что Гейдж был единственным.
    – Это долгая история, которую я как-нибудь расскажу в другой раз, – его улыбка стала печальной.
    Кост отложил книгу и уставился на плавающий в воздухе текст, окружающий изображение кобылы.
    – Зверь класса «А»?
    – Да, но не потому что они опасны, – я предположила, что Кост удивился, когда увидел высокий ранг у настолько спокойного животного. Но при классификации учитывались несколько факторов: сила, редкость, магические способности, ограничения и опасность. Совет занимался присвоением рангов с целью оградить неопытных заклинателей от попыток приручить существо, не соответствующее их способностям. Если появлялся новый зверь, Совету требовались недели, если не месяцы, для того, чтобы объявить его ранг. Как только животному давали определенный класс, члены Совета проводили ритуал перед статуей Селесты в Хайрите, и магия богини вносила правки в бестиарии всех заклинателей. Таким образом, если кто-то из нас сталкивался с новой тварью и приручал ее, то информация об этом существе должна была пройти проверку на достоверность.
    Однако новых тварей не находили десятилетиями. Очевидно, что в нашем огромном мире волшебных существ было гораздо больше, чем в наших бестиариях. И все потому, что заклинатели вели затворнический образ жизни. Лишь немногие из нас покидали Лендрию, поскольку большинство боялось оказаться слишком далеко от Хайрита.
    Гейдж кивнул, изучая профиль Коста.
    – Заваллуны невероятно редкие и, предположительно, обитают где-то на территориях магов. А они не такие уж приветливые ребята, в чем мы с вами сами убедились недавно.
    Кост поправил очки на переносице.
    – На что она способна?
    – Она усиливает способности других тварей. Ее рог излучает магическую энергию в небольшом радиусе. Если рядом будет еще какой-нибудь зверь, то он сможет творить удивительные вещи, – Гейдж изучал мираж своей лошади. – Тем не менее сила Заваллуны имеет ограничения. Если она будет использовать магию слишком долго или слишком часто, то это разрушит ее рог.
    – Говорят, что самый первый глава Совета скакал в бой верхом на Заваллуне, когда заклинатели сражались с Вильхеймом и Первым Королем. Если это правда, то ее сила была чем-то невероятным.
    Я закрыла бестиарий Гейджа и встала, потянувшись к потолку.
    – Именно, – Гейдж перегнулся через стол и подтащил к себе «Краткую историю Вильхейма». Я вернула ему бестиарий.
    – Жаль, что Заваллуна не поможет нам избавится от клятвы.
    Гейдж поморщился.
    – Действительно жаль.
    Что-то подсказывало мне, что он и так знал, что в его бестиарии я не найду ничего, стоящего внимания, однако его жест не остался для меня незамеченным. Может быть, я действительно могла ему доверять. Может быть, он на самом деле был здесь для того, чтобы нам помочь. Мне было тяжело доверять людям после того, как многие заклинатели отвернулись от меня, но сейчас мне хотелось верить Гейджу, ведь его поведение было таким искренним и добрым.
    И все же, как бы открыто и дружелюбно он себя ни вел, это не давало мне никаких ответов.
    Словно услышав мои мысли, Гейдж прочистил горло.
    – Ты могла бы подумать над вступлением в Совет. Если согласишься, то другие члены покажут тебе свои бестиарии и помогут решить вопрос с клятвой.
    Мое тело тут же напряглось. Научиться доверять Гейджу было не так-то просто. Мне было легко поверить в то, что Язмин, Корона Совета, была на моей стороне (она ведь простила мне мои прошлые проступки), но я не могла сказать наверняка, кто был в сговоре с Винном. Приняв предложение Язмин, я оказалась бы в непосредственной близости с тем человеком, который пытался меня убить.
    Но я также не могу отрицать того, что Хайрит может дать мне нужную информацию.
    – Если мы не сможем найти ответы… – я обвела взглядом бесконечные стопки книг. – То я подумаю. Но сейчас мне хочется размять ноги, – отвернувшись, я помахала Косту и Гейджу рукой, пряча свое раздражение, и скользнула в лабиринт из стеллажей. Тихий треск догорающего полена был единственным звуком. Мои пальцы скользили по переплетам, пока я шагала по проходу.
    В эркерном окне чернела ночь. Тысячи звезд блестели на фоне бескрайнего темного простора. Рассвет следующего полнолуния ознаменует Порог зимы. Заклинателям никогда не было дела до традиций Вильхейма, однако я узнала об этом празднике, когда жила в «Полуночном шутнике». Даже дельцы на черном рынке не проворачивали сделки и праздновали событие, хлеща эль и рассказывая истории о великолепных праздничных балах и танцах.
    Взобравшись по ступенькам лестницы, прислоненной к стеллажу, я вгляделась в бескрайнюю тьму. Круор был надежно спрятан в чаще Китского леса, и увидеть отсюда Вильхейм было невозможно. Однако мне не нужно было праздновать в сверкающем замке из мрамора и бриллиантов. Я бы предпочла провести праздник в кругу семьи, которая не отвернулась от меня. Я бы предпочла, чтобы Нок обнял меня, когда трава у нас под ногами впервые покроется инеем, потому что именно это событие отмечали заклинатели.
    – Что ты там делаешь? – Нок стоял, прислонившись к стеллажу, и на его губах играла веселая улыбка. Тени цеплялись за его щиколотки, давая мне понять, что Нок мог наблюдать за мной одним богам известно как долго. Его взгляд медленно скользнул по моей заднице. – Не то чтобы я жаловался на вид.
    Я качнула бедрами для пущего эффекта.
    – Рада стараться.
    Я слезла вниз, и Нок протянул руку, помогая мне преодолеть последние несколько ступенек, прежде чем заключить меня в объятия. Его медовый дразнящий аромат тут же вскружил мне голову, и я уткнулась носом в воротник его рубашки.
    – Как продвигаются поиски? – его голос был ровным. Низким. Теплым.
    Мое сердце сжалось, и я отпрянула назад, чтобы заглянуть ему в лицо. В последнее время Нок практически все время был на грани взрыва из-за клятвы. Он казался мне одновременно опасным и ранимым, так что я почти забыла, как его губы изгибаются в легкой улыбке.
    Я сцепила руки у него за шеей.
    – Так себе. Меня кое-кто отвлекает.
    Улыбка Нока стала шире.
    – Почему бы тебе не взять перерыв?
    – Неплохая идея, потому что мой мозг уже кипит от всего этого, – я указала на ряды книг, окружающие нас в тишине.
    – Вот как? – его пальцы скользнули под край моего кашемирового свитера, чтобы погладить обнаженную кожу вдоль пояса моих штанов. – Что ж, я могу предложить тебе сменить умственную активность на физическую. Если ты, конечно, хочешь провести некоторое время со своей возлюбленной.
    Вторая половина. В Вильхейме именно так называли анам-кару, и именно так я должна была называть его в присутствии Деза. Вырвавшись из объятий Нока, я обхватила себя руками поперек живота.
    – Нок, прости меня.
    Он опустил руки по швам.
    – За что?
    – За то, что назвала тебя своим партнером. Ты мой анам-кара. Моя вторая половина. Я сегодня сама не своя, поэтому сморозила глупость, – у меня в горле образовался комок, и я сглотнула. Подняв голову, чтобы посмотреть Ноку в глаза, я молилась, чтобы он смог увидеть в моем взгляде все те чувства, которые я испытывала к нему. – Я люблю тебя. Я не боюсь произносить эти слова вслух. И я не стыжусь того, что мы вместе. Никто не понимает меня так, как ты. Никто, кроме тебя, не видит осколки, на которые я разбилась, и никто, кроме тебя, не знает, как их склеить воедино. Никто, кроме тебя, даже не попытался бы этого сделать. Но ты это делаешь. Каждый день. И я…
    Нок сократил расстояние между нами и обхватил мое лицо ладонями. Он приблизил свои губы к моим и поймал мои слова, заставляя меня замолчать и чувствовать лишь его любовь и преданность.
    – Прекрати, – пробормотал он мне в губы. – Это я должен извиняться, а не ты. Эта клятва… То, как я себя вел…
    Я обхватила его за пояс и прижала к себе.
    – Как ты себя чувствуешь?
    – Плохо. В последнее время у меня были… – его слова утонули в сдавленном хрипе. Через мгновение он прочистил горло. – Извини.
    – Ничего страшного. Ты что-то говорил?
    – У меня были… – Нок снова резко оборвал себя, его слова застряли в горле с квакающим звуком. Он судорожно сглотнул и попытался снова заговорить, но все повторилось. Вены на его шее вздулись под покрасневшей кожей.
    – Нок? Что происходит? – я подошла к нему и положила руки ему на грудь.
    Мгновение он смотрел сквозь меня, как будто меня здесь не было. В его взгляде носилось напряжение. Его губы приоткрылись на долю секунды, но тут же снова сомкнулись. Он покачал головой, затем испустил долгий, прерывистый вздох.
    – Клятва.
    В ушах у меня зашумело. Наше время стремительно истекало.
    – Что происходит?
    Нок колебался, словно взвешивая каждое слово, прежде чем решиться произнести его вслух.
    – Слова не идут. Как будто я не могу… – его голос затих, став хриплым, а затем Нок потер горло. – Я не чувствую, что контролирую ситуацию. Не все время.
    – Чем я могу тебе помочь?
    Совсем недавно Нок освободился от проклятия, наложенного жрицей из его прошлой жизни: он теперь мог жить свободно. Он мог снова чувствовать. Любить всем сердцем. Однако он никогда не сможет забыть, каково было постоянно держать себя в узде. Самоконтроль был тем навыком, который Нок оттачивал десятилетиями. И если он сейчас теряет самообладание…
    – Я справлюсь, – Нок приподнял мой подбородок и вздохнул. Его нежные пальцы заплясали по моей ключице, и он мягко улыбнулся мне.
    – Ты не должен справляться с этим в одиночку, – его прикосновение успокаивало мои нервы, но не настолько, чтобы прогнать прочь неуверенность, которая зрела у меня внутри.
    Нок поцеловал меня в щеку.
    – Я не один. У меня есть Круор. У меня есть моя семья. И самое главное – у меня есть ты, – он провел ладонями вниз по моей спине и, дразня, оттянул пояс моих свободных бриджей.
    Очевидно, неспособность говорить беспокоила Нока не так сильно, как меня.
    – Ты уверен, что с тобой все в порядке?
    Он игриво приподнял бровь.
    – Ты можешь хотя бы на секунду позволить мне подумать о чем-то, помимо насущных проблем? Умоляю, – его ладони нырнули под пояс, обхватили мою задницу, и приятная дрожь пробежала по моему телу.
    – Ладно. Просто помни, что я рядом. Ты всегда можешь на меня положиться.
    И это было правдой. Я никогда не перестану сражаться за него и помогать ему. Любить его. Мне нужно было, чтобы он верил в это каждой клеточкой своего тела, потому что если его собственный контроль ослабевал, то я должна была стать его опорой.
    Нок застонал и поднял меня, при этом сбив на пол несколько книг со стеллажей. Я засмеялась, и он прижал к моим губам указательный палец, который я тут же засосала в рот. Темные зрачки Нока заблестели, он будто бы пожирал меня взглядом. Он зашагал по библиотеке, перенося меня на руках, резко остановился и прижал меня спиной к одному из стеллажей. Посасывая и покусывая нежную кожу моей шеи, он покрывал меня страстными поцелуями, параллельно вытаскивая одной рукой книги в случайном порядке. Том за томом падали на пол, пока пальцы Нока не зацепились за пожелтевший переплет, который лишь частично отклонился на полке с глухим щелчком. Внезапно книжный стеллаж за моей спиной отъехал назад, образуя проход, и Нок перешагнул порог своего кабинета, по-прежнему держа меня на весу.
    Дверь скрипнула, закрываясь за ним.
    – Эта дверь выручила сейчас, как никогда, – его хриплый чувственный шепот сводил меня с ума.
    – Согласна.
    Нок прижал мое тело вплотную к себе. Высвободив одну руку, он смахнул книги и пергамент со стола. Чернильницы опрокинулись, покрывая темными брызгами дорогую древесину. Нок усадил меня на стол посреди этого великолепного беспорядка.
    – Ты испортишь столешницу, – говорила я с придыханием, хотя мне было все равно, что Нок сделает со столом, моей одеждой или кожей. В моем голосе явно звучало желание. Я молила богов, чтобы Нок не останавливался.
    Боги ответили на мои молитвы, и Нок прорычал:
    – Мне плевать, – его руки нырнули под мой свитер, стягивая его одним легким движением. За свитером последовал мой белый бралетт, который Нок без колебаний сорвал. Кружевная ткань слетела на пол, и Нок провел ладонью по моему обнаженному телу. Из глубины моего горла вырвался невольный стон.
    Рассматривая мою кожу, он хрипло произнес:
    – Ты для меня все.
    – А ты для меня, – я нежно провела рукой по шраму на его щеке, и он повернул голову, чтобы оставить поцелуй на моей ладони, а затем он поймал зубами мои пальцы, растягивая губы в дьявольской ухмылке, из-за которой меня бросило в жар.
    Положив меня поперек стола на разлитые чернила, пергамент и сломанные перья, Нок занялся моими бриджами. Они исчезли вместе с моим нижним бельем еще до того, как я успела почувствовать движение его пальцев на своей талии. На мгновение мой разум метнулся к тумбочке рядом с нашей кроватью, в которой лежал флакон империта. Я принимала его регулярно с нашего первого раза, чтобы не забеременеть. Приняла ли я дозу на этой неделе? Да, приняла, вспомнила я, расслабляясь. Мы не рисковали еще несколько дней.
    – Боги, – пробормотал Нок, возвращая мое внимание к себе. Его блестящие черные глаза блуждали по всей длине моего тела. Ни один сантиметр кожи не остался незамеченным. Положив ладони по обе стороны от моей головы, Нок наклонился и пленил мой рот поцелуем. – Ты прекрасна.
    – А на тебе слишком много одежды.
    – Это поправимо.
    Я села и стала срывать с него одежду до тех пор, пока он не оказался таким же обнаженным, как и я. Мои ладони прошлись по впадинкам и бугоркам его торса, а затем я опустила руки ниже, наслаждаясь его сдавленным стоном.
    Длинные пальцы Нока заплясали на моей спине, и приятная дрожь пробежала по моей коже. Я никогда не устану от его прикосновений. Никогда не убегу от прикосновений его пальцев к моей коже. Нок схватил меня за талию и подтащил к краю стола. Наши конечности медленно сплелись, и мы начали двигаться, как единое целое. В моем мире существовал только Нок, я чувствовала только нас. Пульс глухо стучал у меня в ушах, и я блаженно застонала.
    Нок провел ладонью по моим ногам, и когда его пальцы коснулись шрамов, я подавила всхлип. Не из-за Винна. Не из-за той боли, которую он причинил моему телу и душе. А потому что Нок даже не заметил рубцов. Он не боялся сделать мне больно и не испытывал отвращения. Он просто гладил мою неровную кожу, и его нежные прикосновения рассказывали историю любви и преданности. В глазах Нока я была прекрасна. Каждый проклятый богами осколок меня был прекрасен.
    Отстранившись, Нок приподнял мое лицо, и вокруг его глаз появились беспокойные морщинки. Он такой чуткий. Такой заботливый.
    – Лина? – Нок очертил полукруг на моей щеке своим большим пальцем.
    Слабый всхлип вырвался из моей груди.
    – Я люблю тебя. Из-за тебя я чувствую себя… – Слово застряло у меня в горле, и я покачала головой. Целой.
    В его глазах отразились мои чувства.
    – Я полюбил тебя уже давно. Еще задолго до того, как был готов признаться в этом самому себе, – он притянул меня ближе, согревая меня жаром своего тела. – Я просто не хотел рисковать твоей жизнью. Но боги, Лина. Ты такая сильная. Ты зацепила меня, и я пропал.
    Я поцеловала его так стремительно, что наши зубы клацнули, но мне было все равно. Нок подарил мне многое: дом, семью, любовь. Я никогда не думала, что он станет для меня самым дорогим человеком. Тем, кого я готова была защищать ценой собственной жизни. Из моих легких вырвался внезапный вздох, и я провела ногтями по спине Нока.
    – Нок!
    В ответ на мое невольное восклицание я услышала практически животное рычание, которое вырвалось из его горла, и меня накрыло волной восхитительного жара. О боги, я все ближе и ближе подбиралась к краю обрыва, с которого мне хотелось спрыгнуть. Бездумно. Решительно. Ради него. Вместе с ним. И мы это сделали. Наши губы соединились в поцелуе, наши тела переплелись в блаженстве.
    Мгновение после мы не двигались. Мы просто держали друг друга в объятиях и дышали в унисон. Я не знала, что клятва сделает с Ноком, но я знала, что буду рядом. Чтобы показать, как сильно я его люблю. Я буду рядом, чтобы напомнить ему о нашей связи, потому что только благодаря ей мы сможем со всем этим справиться.
    С невероятной нежностью Нок поцеловал меня в лоб.
    – Я люблю тебя, Лина Эденфрелл.
    – Я люблю тебя, Нок… – я позволила своей фразе перерасти в вопрос. Как так получилось, что я до сих пор не знала фамилии человека, которого люблю?
    Знакомый тревожный огонек приглушил блеск его глаз, но вместо того чтобы снова увильнуть от ответа, он сказал:
    – Нок Фейрайнер. Но, пожалуйста, не говори никому. Мне нравится жизнь, которая у меня сейчас есть. Не та, которая была у меня раньше, – для пущей убедительности он сжал мои ягодицы обеими руками. – И мне особенно нравится компания, в которой я нахожусь.
    Я закатила глаза.
    – Тебе не нужно прятать свое прошлое за семью печатями. Не со мной. Помнишь? Ты обещал, – я даже не понимала, почему он так боится делиться своими секретами со мной. Мои знания о Вильхейме были весьма скудными из-за того, что я росла в Хайрите, а годы в изгнании я провела вовсе не за неспешным чтением книг по истории и этикету. Нок с одинаковым успехом мог быть сыном пекаря или предателем короля, и я все равно не заметила бы разницы.
    – Я помню. Мы с тобой будем говорить столько, сколько захотим. Но не сейчас, когда мы голые, – он кивнул в сторону двери, ведущей в главный коридор Круора, – в любой момент сюда может кто-то ворваться и застукать нас.
    – Тогда давай одеваться. Мы можем поговорить в нашей комнате.
    Он вздохнул, немного отстраняясь.
    – Лина…
    – Тебе не нужно бояться, Нок.
    Сколько времени он провел, ограждая себя от эмоций? Противясь привязанностям? Я знала, что Ноку будет трудно. Проклятие было снято не так уж давно. Ему нужно было время. Ему нужно было, чтобы его успокоили и приободрили.
    – Я просто хочу узнать о тебе побольше. Тебе не стоит бояться того, что я могу подумать или сказать.
    Он зажмурился.
    – Я не этого боюсь.
    – Чего же тогда?
    Медленно, как будто это причиняло ему боль, Нок встретился со мной взглядом.
    – Мое прошлое… Оно опасно. Если кто-нибудь здесь узнает…
    Я нахмурилась.
    – Ты беспокоишься о своих братьях? Я думала, ты им доверяешь.
    – Дело не в доверии, – его голос звучал напряженно. – Если я что-то и усвоил за время работы наемником, так это то, что нет ничего важнее информации. Это самый мощный ресурс. И если мои люди узнают о моем прошлом, то это будет проблемой. Они превратятся в мишени. Я сомневаюсь в том, что они предадут меня по своей воле, но, – он сделал паузу и с убийственным спокойствием прижал палец к моему виску, – любой человек расколется, если оказать на него правильное давление. Если информация обо мне всплывет, то весь Круор окажется под угрозой.
    По комнате пронесся сквозняк и пробрал меня до костей. Я не смогла справиться с дрожью. Нок крепко прижал меня к себе, водя руками по моей спине, чтобы согреть меня. Неужели его прошлое настолько ужасное? Настолько опасное?
    Я прикусила губу.
    – Я не хочу усложнять ситуацию для кого-либо здесь, но… – я ничего не могла с собой поделать. Я хотела знать больше о человеке, которого любила.
    Нок смягчился с усталой улыбкой.
    – Я обещал, что расскажу тебе все. Но даже в Круоре у стен есть уши. Когда я буду уверен в том, что нас никто не может подслушать, мы поговорим. Ладно?
    – Ладно, – я прижалась носом к его груди и глубоко вдохнула.
    Любопытство сжигало меня изнутри, но по моему телу разливалось тепло вовсе не из-за этого. Нок доверял мне. Доверял настолько, что готов был рассказать мне о своем прошлом. Настолько, чтобы полностью открыться мне. Мне просто нужно было подождать еще немного.
    Усталость дала о себе знать. Я была полностью вымотана после секса (добавим к этому нехватку сна и недоедание). Прислонившись к груди Нока, я вздохнула от усталости.
    – Пойдем в спальню?
    Его теплый смешок стал моим одеялом в эту холодную ночь.
    – Хочешь верь, хочешь нет, но я думал об этом еще до того, как ты соблазнила меня, стоя на лестнице. Ты самая настоящая искусительница.
    Я укусила Нока за плечо, и он зашипел.
    – Я знаю. А теперь неси меня в спальню.
    – Осторожнее, Лина. Не надо так легкомысленно разбрасываться двусмысленными фразами. Я ведь с радостью истолкую твои слова так, как мне больше нравится.
    Я подмигнула ему.
    – Ну и славно.
    Нок натянул штаны, после чего сгреб в охапку мою одежду вместе со мной. Я хихикнула, уткнувшись лбом в изгиб его шеи. В его теплых объятиях я почти забыла о его проклятой метке, которая нависла над нами, как роковой топор палача, готовый опуститься в любой момент.
    Почти.

Седьмая глава
Кост

    Мои пальцы поглаживали корешок книги, пока я поглощал абзац за абзацем бесполезной информации. В течение нескольких часов мы с Гейджем читали в тишине, и тяжесть событий сегодняшнего дня постепенно выдавливала из меня силы. Калем, превратившийся в зверя. Нок, борющийся с клятвой Круора. Лина…
    Я протяжно вздохнул. Наверное, хорошо, что она ушла. Мы окончательно убедились в том, что ни у нее, ни у Гейджа не было зверя, способного помочь, и это было достаточно тяжело принять. Я отложил книги и откинулся на спинку стула.
    – Все в порядке? – Гейдж взглянул на меня поверх «Зейна и павших лидеров». Он уже довольно долго читал эту книгу, время от времени издавая удивленные возгласы. Теплый свет догорающей свечи смягчил резкие линии его лица. Или, возможно, он намеревался одарить меня своей легкой улыбкой, чтобы усыпить мою бдительность. Намерения Гейджа нельзя было назвать прозрачными, и я потратил достаточно времени на выяснение его мотивации. Мне нужно было это как-то исправить.
    – Конечно, нет, – я снял очки, достал тряпочку из нагрудного кармана и стал методично полировать линзы.
    Гейдж с тяжелым стуком отложил книгу.
    – Не хочешь поговорить об этом?
    Я приподнял бровь.
    – О чем тут говорить? Ты в курсе всех проблем, которые на нас навалились.
    – Иногда от разговора на душе становится легче. Даже если ты просто повторяешь то, что и так известно, – он провел рукой по подбородку, и мое внимание привлекла цитриновая эмблема на тыльной стороне его ладони. Цвет метки был невероятным и почти таким же ярким и живым, как сам Гейдж. Даже сейчас, когда он выглядел таким измотанным и сонным, его серо-голубой взгляд оставался интригующим. И обезоруживающим, но… Я вернул очки на место и опустил взгляд на столешницу.
    Когда я ничего не ответил, Гейдж лишь покачал головой и встал, чтобы снять пальто цвета красного вина. Он повесил его на спинку стула и потянулся. Туника на его груди натянулась, очерчивая напряженные мышцы. Я с трудом сглотнул.
    Шарм заклинателя. Что за нелепая магия! Лина как-то рассказала мне о ней. Все заклинатели естественным образом создают вокруг себя невидимую ауру, которая успокаивает окружающих. Делает их более дружелюбными. Лина уверяла, что шарм заклинателя никак не связан с любовью или влечением, якобы это просто успокаивающая, мягкая энергия, которая необходима для укрощения зверей.
    Однако я не был зверем и не собирался позволять какому-то чужаку вроде Гейджа залезть мне в голову и ослабить мою защиту. При помощи магии или без нее.
    Откашлявшись, я кивнул в сторону «Зейна и павших лидеров».
    – Тебе интересно читать нашу историю?
    Гейдж смотрел на меня в течение долгого времени.
    – О, да, она весьма увлекательная. Я встречал имя Зейна в некоторых других книгах, но его история, его рассказ о смерти и магии, которую он принес с собой… – он помахал рукой в воздухе в попытке что-то проиллюстрировать и ухмыльнулся. – Слова ускользают от меня.
    – Должно быть, это редкое явление.
    Он рассмеялся, и от его низкого неподдельного смеха внутри у меня все сжалось от странного чувства.
    – Ты сейчас пошутил? Насколько это редкое явление для тебя?
    – Весьма редкое.
    – Жаль, – его ухмылка стала совершенно дьявольской. С нарочитой медлительностью он обошел свой стул и направился ко мне. Гейдж прислонил бедро к столешнице всего в нескольких десятках сантиметров от меня. – Готов биться об заклад, на самом деле ты довольно смешной.
    С легкой усмешкой я покачал головой.
    – Не говори ерунды. За мою долгую жизнь лишь один человек называл меня «смешным». Он считал, что у него потрясающее чувство юмора, и, следовательно, это делало его экспертом в данном вопросе, – я опустил голову, горькая радость воспоминаний явно отразилась в моем тоне. – Если подумать, его насмешки в завуалированной форме зачастую становились источником неприятностей. Он просто не мог пройти мимо какого-нибудь пьяного болвана и не нарваться на драку.
    Гейдж провел пальцами по подбородку, на его губах по-прежнему играла ухмылка.
    – Похоже, этот загадочный человек тебе дорог. Кто же он такой?
    Я застыл от пронзившего меня шока. Неужели я действительно сказал все это вслух? Этот чертов шарм заклинателя, должно быть, развязал мне язык. Считаные секунды назад я полностью контролировал ситуацию, но вот я уже рассказал ему о фактах своей жизни, которыми не собирался делиться. Мне очень хотелось винить Гейджа в том, что именно из-за него я теперь думал о том, о ком не вспоминал целую вечность.
    Не вечность. Я подавил дрожь. Бессмысленно было лгать самому себе о Джуде. В моей груди была постоянная, призрачная боль, которая исходила от рваного шрама прямо над моим сердцем. Я спасал его жизнь, получив смертельное ранение. Эта боль была слабой, но постоянной. Она служила напоминанием о том, от чего я не мог сбежать, как бы сильно ни старался.
    Гейдж ждал ответа, его завораживающий взгляд вытворял странные вещи с моими внутренностями. Мои пальцы изнывали от желания снова снять очки и отполировать линзы, чтобы я мог разобраться с этими странными чувствами. Слова Гейджа всегда были легкими, насмешливыми, но при этом в них было столько тепла и мягкости, которые выбивали почву у меня из-под ног.
    – Он никогда не был мне дорог, – в конце концов я сдался, позволив лишь малейшему проблеску истинных эмоций окрасить мои слова. Маленькая ложь, чтобы поддержать разговор. Я не мог оградиться от Гейджа, по крайней мере полностью, но я также не мог сказать ему правду. Я не хотел – и я не был готов – делиться своей болью ни с кем. Не сейчас. Возможно, никогда.
    – Но ты все равно не скажешь мне, кто он? Тогда, может быть, я смогу угадать. Мне кажется, что это кто-то из твоего прошлого, но описание подозрительно похоже на Калема.
    – Калем находит мои действия забавными, – сказал я, расслабленно откинувшись на жесткую спинку стула, как будто у меня не было выбора в этом вопросе. Мое собственное тело предавало меня, создавая для Гейджа непринужденную доверительную атмосферу, хотя на самом деле мне больше всего хотелось держать его как минимум на расстоянии вытянутой руки. – Но это не то же самое, что считать смешным меня.
    Гейдж придвинулся ближе. Его пальцы выписывали круги на столешнице, очерчивая годовые кольца древесины на срезе.
    – Что-то подсказывает мне, что это не Нок…
    – Естественно, нет, – моя челюсть сжалась, и я сцепил руки в замок. Нок. Нет, наши с ним отношения никогда не были простыми. Он всегда был недосягаемо далеким. Холодным. Невероятно преданным. Все это было слишком притягательным для меня. Нок был тем, кто никогда не смог бы по-настоящему полюбить меня и, следовательно, никогда не сделал бы мне действительно больно. Он никогда бы не предал меня. Мне потребовались годы, чтобы понять, почему меня так тянуло к Ноку, почему я влюбился в него, прекрасно зная, что именно мне грозило, если бы он ответил взаимностью. То был способ справиться с невообразимыми страданиями, которые причинил мне Джуд. Даже сейчас мне было трудно вспоминать об этом. Влюбленность в Нока была токсичной, но она меня спасла. Воспоминания о Джуде слегка поблекли, и я оградил себя от риска испытать ту же боль снова.
    Гейдж задумчиво хмыкнул и перестал водить пальцами по столу. Когда заклинатель откинулся назад, опираясь на ладони, его широкие плечи расправились, отчего кожаный шнурок, стягивающий воротник его туники, немного ослаб. Это вывело меня из задумчивости и прогнало часть мрачных мыслей… Ладно, признаю, у меня также перехватило дыхание от увиденного. Я прищурился. Отдавал ли Гейдж себе отчет в своих действиях? Осознавал ли он тот факт, что его небрежную позу можно было легко принять за приглашение? Среди множества книг в тусклом свете догорающего очага Гейдж выглядел так, словно сошел с картины. Его мягкие каштановые волосы слегка подвивались на концах, немного не доходя ему до плеч. Его тонкие губы растянулись в легкой усмешке. Да, ему определенно было место на одном из полотен, а не здесь, передо мной. Он был слишком осязаемым, слишком реальным и очень, очень опасным.
    – Значит, это кто-то, кого я не знаю, – тихо сказал Гейдж. Мягко. Он слегка наклонил голову в мою сторону. – Мне все еще любопытно. Мне хочется узнать тебя получше.
    Я застыл в неподвижности, едва дыша. Гейдж был так близко, что каждый раз, когда я делал вдох, чувствовал аромат кедра и груш. Он сглотнул, и мой взгляд упал на впадинку у него на шее.
    Впервые за много лет я не смог подобрать слов. Не смог придумать подходящего ответа. Почему я не мог думать? Или, скорее, почему я мог думать только о нем? Все мысли о Ноке и Джуде просто рассеялись. Меня занимал только Гейдж, который выжидающе смотрел на меня с хитрой усмешкой. Я заставил себя сосредоточиться на изгибе его губ. Это было прекрасным напоминанием об угрозе, которую Гейдж собой представлял. Напоминанием о тех чувствах, которые он мог бы у меня вызвать. Напоминанием о моей уязвимости. Мне не нужны были эти чувства. Если бы я позволил себе поддаться соблазну, то неминуемо пожалел бы об этом в дальнейшем. Я должен был очистить свой разум. Мне нужно было сосредоточиться на том, чтобы помочь Ноку и моей семье разделаться с клятвой Круора. Я скрестил руки на груди, и мое тело практически закричало от негодования. Гейдж был невероятно близко, и все же я не мог позволить себе потерять голову, поэтому отклонился назад, увеличивая дистанцию между нами, не вставая со стула.
    – Нам лучше вернуться к работе.
    Спокойствие. Холодность. Безразличие. Тон, который я задал, был весьма далек от бури эмоций, бушевавшей внутри меня. Магический шарм заклинателя был слишком сильным. Слишком. Это было единственное логичное объяснение всему происходящему.
    Улыбка Гейджа дрогнула. Он медленно выпрямился.
    – Хорошо.
    Его плечи поникли в явном огорчении, и я изо всех сил противился желанию приободрить его. Было бы жестоко позволять Гейджу думать, что у него был шанс. У нас ничего не получится. Это невозможно. Опустившись на свой стул, Гейдж снова потянулся к «Зейну и павшим лидерам».
    – Если передумаешь и захочешь поболтать, то ты знаешь, где меня найти.
    Несмотря на то что я вымотался как физически, так и морально, я вернулся к изучению стопки книг, лежащих передо мной. Гейджу я ничего не ответил. Было намного легче – и безопаснее – затеряться в мире слов, чем снова попасть в ловушку разговора с заклинателем. Особенно сейчас, когда никто не мог сказать наверняка, какие именно секреты он пытается откопать.

Восьмая глава
Нок

    Когда мы с Линой вернулись в библиотеку на следующее утро, мы были потрясены, обнаружив, что Кост и Гейдж по-прежнему сидели за одним из столов. Прижавшись щекой к книге и сдвинув очки набок, Кост дремал, обхватив себя руками. На его плечи было накинуто незнакомое двубортное пальто цвета красного вина. Гейдж спал рядом с Костом, уткнувшись лицом в открытую книгу, словно он отключился прямо во время чтения. Рядом с его рукой возвышалась стопка пергаментной бумаги, все страницы были исписаны корявым почерком сверху донизу.
    Также в библиотеке был Квинтус. Он заглядывал через плечо Гейджа с явной озадаченностью на лице, которая сменилась маской безразличия, как только он встретился со мной взглядом. Коротко кивнув, он выскользнул из библиотеки, не сказав ни слова.
    – Кто это был? – спросила Лина.
    – Квинтус. Он новобранец.
    Я прищурился. Всем наемникам было разрешено пользоваться библиотекой, но почему Квинтус был здесь и пытался сунуть нос в дела Коста и Гейджа? По словам Озиаса, с тех пор как его воскресили, он только и делал, что жаловался. Ничего, выходящего за рамки дозволенного, но и доверия Квинстус точно не внушал.
    Мой голос испугал Гейджа, и заклинатель мгновенно подскочил на ноги. Его каштановые локоны торчали во все стороны, будто бы перед сном он непрерывно ерошил волосы пальцами. Моргая, Гейдж оглядел комнату и замер, когда заметил нас.
    – Доброе утро, – Лина поджала губы, сдерживая улыбку. – Как спалось?
    – Что? – он посмотрел на себя вниз и потер обнаженные предплечья, его взгляд на мгновение метнулся к Косту. – Ох, я и не заметил, как задремал.
    Во мне вспыхнула надежда, и я спросил:
    – Вы что-нибудь нашли?
    Зов клятвы становился все сильнее с каждой минутой. К тому же я был неспособен выразить словами, что именно со мной происходило. Мое горло до сих пор саднило после моей вчерашней попытки рассказать Лине о своих видениях. Но невидимая рука крепко сжала мою шею, не позволяя произнести ни слова о кошмарах. Судя по всему, мне суждено было утонуть в них. В какой-то момент я, вероятно, перестану понимать разницу между сном и явью. Я боялся, что так оно и будет.
    Гейдж уставился на меня так, как будто никогда раньше не видел, но через мгновение он мотнул головой.
    – Нет, к сожалению, нет. Однако ты был прав: ваша библиотека не похожа ни на одну из тех, в которых я бывал. Я с головой ушел в чтение. Со мной такое частенько бывает.
    Внутри у меня все сжалось.
    – Вот как.
    Я опустил взгляд на тома и документы, пытаясь понять, что именно читал Гейдж. Однако наш разговор разбудил Коста, и он выпрямился так резко, что криво сложенная рядом с ним стопка книг поехала по столу, создавая еще больший хаос. От лба до подбородка Коста тянулась ярко-красная отметина от впившегося в его кожу корешка книги. Поправив очки, Кост быстро заморгал, приходя в себя. Затем он провел пальцами по бордовому пальто, накинутому на его плечи, и нахмурился.
    – О, извини за это, – Гейдж протянул руку и забрал пальто, тут же надев его на себя. – Мне показалось, что тебе холодно.
    Лина фыркнула, и Кост попытался убить ее испепеляющим взглядом.
    – Спасибо. Но если бы мне действительно было холодно, я бы взял одеяло, – он начал методично приглаживать свои волосы, продолжая хмуриться.
    Губы Гейджа сжались в тонкую линию.
    – Принято к сведению.
    Позади меня раздался хриплый смешок.
    – Похоже, я пропустил пижамную вечеринку, – в поле моего зрения возник Калем. Под его налитыми кровью глазами залегли темные круги. Его волосы были собраны в неопрятный пучок на макушке. Калем потянул за одну из выбившихся прядей, которая щекотала ухо. Озиас, следовавший за ним по пятам, тут же нашел книжный стеллаж и прислонился к нему спиной. Деревянные полки заскрипели под под весом Калема, и он прижал ладони к глазам.
    – Я так понимаю, никто из нас нормально не отдохнул, – Кост отодвинулся от стола, изучая Озиаса с легким беспокойством. Оз пожал плечами. В мятой рабочей рубашке без рукавов и свободных хлопковых штанах он был олицетворением недосыпа.
    – Кто-то же должен был присматривать за этим парнем, – он указал подбородком на Калема.
    – Со мной все в порядке, – взгляд Калема заметался между всеми нами.
    – Нет, не в порядке, – сказал я нахмурившись. Ртутный ободок вокруг его глаз теперь практически соприкасался со зрачками, затмевая бо́льшую часть его радужки. Пальцы Калема слегла задрожали, когда он почесал затылок.
    – И насколько все плохо?
    Лина пододвинулась ближе ко мне.
    – Ты что-нибудь помнишь? – я обхватил ее за талию и прижал к себе.
    Калем опустил глаза в пол.
    – Да. Все. Хотя я… Клянусь, я вообще не мог себя контролировать. Я как будто наблюдал за собой со стороны, будто во сне. С Ониксом все в порядке?
    Лина коротко рассмеялась.
    – Не могу поверить, что ты спрашиваешь меня об этом. С Ониксом все хорошо.
    – Полагаю, теперь мы с ним квиты?
    – Едва ли, – она вздохнула, затем сделала паузу и продолжила: – Эффи очень переживала за тебя.
    Калем напрягся. В его глазах мелькнуло раскаяние.
    – Я знаю. Я помню. Я почти ее не видел с тех пор как… Ну, вы знаете, – он провел рукой по лицу. – Я просто боюсь, что она подумает о том… существе. О том монстре. Или еще сильнее я боюсь того, что наврежу ей.
    Лина покачала головой.
    – Ты не причинишь ей вреда, Калем. Это невозможно. Иначе я бы ни за что не подарила ее тебе.
    – Ага, – он натянуто улыбнулся. – Я буду это контролировать.
    Шагнув к Калему навстречу, Лина прижала тыльную сторону ладони ему ко лбу. Его глаза закрылись, плечи расслабились.
    – У тебя жар.
    – Мы должны доставить его в Хайрит. Немедленно, – Гейдж связал несколько кусков пергамента бечевкой и засунул их в карман своего пальто. Маленький листочек выскользнул из его рук и опустился на стол, но Гейдж этого не заметил. – Я могу это сделать.
    – В одиночку? – Озиас выпрямился. – Я пойду с вами.
    – И что это даст? – Калем слабо улыбнулся ему. – Ты уже и так довольно долго со мной нянчишься. Тебе нужно помогать новобранцам, а вместо этого ты квохчешь надо мной, как курица-наседка. К тому же я сомневаюсь, что в Хайрите тебе будет чем заняться.
    – Он прав, – сказал Гейдж. – Я и один справлюсь. Это не проблема.
    Внутри у меня все сжалось. Как бы мне ни хотелось довериться Гейджу, я не мог позволить своему брату отправиться в Хайрит в одиночку. Несомненно, Калем нуждался в помощи. Это было очевидно по тому, как при каждом вдохе его тело сотрясала дрожь. Однако моя клятва усложняла ситуацию. Мы не знали, кому в Хайрите можно доверять, и не знали, где искать необходимую информацию.
    Стоящая рядом со мной Лина переступила с ноги на ногу, и я перевел взгляд на нее. Если я попрошу ее отправиться в Хайрит, не будет ли это слишком? Мне не хотелось, чтобы она уходила. Сама мысль о том, что Лина окажется вдали от Круора на вражеской территории, была мне ненавистна. Но нам нужны были ответы. Если Лина примет предложение вступить в Совет, у нее будет больше ресурсов. Даже если члены Совета не смогут найти женщину, которая заказала убийство, у них у всех есть бестиарии. При таком раскладе у нас будет больше шансов найти альтернативное решение проблемы.
    Я прочистил горло.
    – Лина, почему бы тебе не отправиться с ними? – несмотря на то что я только что сказал, мои пальцы сжались на ее бедре. – Может, настало время принять предложение Совета?
    Молчание затянулось на несколько минут, когда Лина повернулась ко мне лицом и посмотрела на меня глазами, полными вопросов. Она дотронулась до своего бестиария и накрутила цепочку на палец. Когда Лина, наконец, заговорила, ее слова были тихими.
    – Я не знаю, разумно ли это.
    Гейдж нахмурился.
    – Почему? Возможно, кто-то из членов Совета слышал о звере, способном вам помочь. Но, скорее всего, тебе придется согласиться на предложенную должность, чтобы тебе разрешили просмотреть бестиарии.
    Кончики пальцев Лины застыли на ключице, и ее голос стал холодным.
    – Я не уверена, что могу доверять Совету.
    Почесав подбородок, Гейдж оперся бедром о стол.
    – Не буду кривить душой, меня настораживает недостаток информации по этому вопросу. Однако подозревать, что кто-то из Совета причастен к подобному? – он покачал головой. – Нет, я даже не могу допустить подобной мысли.
    – Винн говорил ровно противоположное.
    – И ты веришь словам сумасшедшего? Словам человека, который поработил тебя и использовал как оружие?
    Грозное шипение прорвалось сквозь мои зубы, и красная пелена заволокла периферию моего зрения.
    – Следи за языком, Гейдж.
    Лина не дрогнула.
    – Возможно, он и сошел с ума, но он не лгал. Что-то изменило его, Гейдж. И кто-то стоял за всем этим, – она обхватила себя руками поперек живота и сделала медленный вдох. – В конце концов то, что произошло с ним, не сильно отличается от того, что случилось со мной.
    После ее заявления наступила тишина. Я ожидал, что ее руки невольно потянутся к ногам, чтобы нервно провести по шрамам, спрятанным под сшитыми на заказ льняными бриджами. Однако Лина лишь вскинула подбородок. Тревога, о существовании которой я даже не подозревал, стихла у меня в груди.
    – Не говоря уже о том, что у метки Рэйвен тот же цвет, что и у женщины, которая заплатила за мою голову, – добавила Лина.
    Глаза Гейджа слегка округлились, а затем его взгляд устремился ко мне.
    – Рэйвен? Вот так новости. Ты уверен?
    – Я не тот человек, кого нужно об этом спрашивать. Я не видел ее метку собственными глазами. Я лишь знаю, что она красноватого цвета…
    – Брусничный, – вмешался Кост. – У нее метка брусничного цвета.
    Калем закатил глаза.
    – Да-да, Кост.
    Брови Гейджа сошлись на переносице.
    – В Хайрите есть несколько заклинательниц с похожими оттенками магии. Любая из них может оказаться виновной, – он пристально посмотрел на Лину. – Я уверен, ты это и сама понимаешь.
    – Понимаю, конечно, – она выдохнула. – Именно поэтому я не стала в открытую ни в чем ее обвинять. Я знаю, каково быть несправедливо осужденной и изгнанной. Но я не доверяю ей, Гейдж. В Совет ее приняли совсем недавно. Что ты действительно о ней знаешь?
    Гейдж ухватился за край стола и скрестил ноги. Откуда-то из глубины его груди раздался тихий задумчивый рокот.
    – Признаться, не так много. Но она зарекомендовала себя как достойная заклинательница перед людьми и перед тварями. Я тоже не готов бросаться в нее обвинениями. Так что нам нужно быть осторожными. И твои подозрения, кстати говоря, являются еще одной причиной, по которой тебе стоит присоединиться к Совету. У тебя появится возможность не только поискать информацию о тварях, но и понаблюдать за Рэйвен или кем-то еще, кто покажется тебе подозрительным.
    – Можем ли мы доверять Каори? – Калем бездумно провел ладонью по предплечью. – Сколько еще людей замешано в этом?
    – С Каори у нас нет выбора. Она единственная, кто знает, что с тобой происходит, – я говорил спокойным, ровным голосом. Если внутренний зверь Калема был таким же нестабильным, как моя клятва, то мы не должны были ни в коем случае его волновать. Ему нужно было верить, что у него есть шанс справиться с этим. Мне нужно было верить в это.
    И Лине тоже. Она закусила нижнюю губу и кивнула.
    – Будем надеяться, что в этом замешаны только Винн и Рэйвен. Больше никто.
    Озиас оттолкнулся от стеллажа и ободряюще похлопал Калема по плечу.
    – Просто будь осторожным.
    Лина нахмурила брови.
    – Я просто не понимаю почему. Почему заказ на мое убийство до сих пор не снят? Чего Рэйвен хочет этим добиться? Все, что я подслушала, находясь под чарами Винна, было будто в тумане. Я слышала разговоры, но я ничего не смогла понять.
    Кост поджал губы.
    – Все это определенно является частью какого-то плана. Мы просто должны понять, какого именно.
    – Может, мне стоит пойти с тобой? – я легонько дотронулся до щеки Лины пальцами, и она улыбнулась.
    Торопливые громкие шаги застучали по плитке главного коридора, прежде чем загромыхать по деревянному полу библиотеки. В горле у меня пересохло от тревоги. Ни один наемник не передвигался с таким шумом. Если только не хотел, чтобы его услышали. Или, что еще хуже, если что-то стряслось.
    Судя по безумным, широко распахнутым глазам Эмелии, что-то определенно случилось. Она заступила в караул на рассвете, и до окончания дежурства оставалось еще несколько часов. Лишь незваные гости могли заставить ее в спешке вернуться в особняк.
    Судя по всему, мое путешествие в Хайрит накрылось медным тазом.
    – В чем дело?
    Растрепанные волосы Эмелии прилипли к ее раскрасневшимся щекам.
    – Дарриен здесь.
    В ушах у меня зашумело.
    – Что?
    Эмелия вздрогнула от моего голоса.
    – Даже хуже. Квинтус встретил его у ворот. Похоже, он переметнулся на его сторону.
    – Нужно было отправить его обратно в могилу, как только он произнес имя Дарриена, – я сжал руку в кулак. – Плевать на него. Дарриен представляет бо́льшую угрозу.
    – Я убью его. Можешь даже не просить, – Калем отмахнулся от руки Озиаса. Его ноздри раздувались, а на руках вздулись вены. Его глаза сияли ртутью. – Клянусь богами, я закопаю его в землю.
    – Калем, – Кост подошел к нему, выставив ладони вперед. – Успокойся.
    Белки глаз Калема полностью исчезли, когда он двинулся на Коста.
    – Он предатель. Мне плевать, что Нок позволил ему уйти с миром. Никто не вправе бросать Круор. Этого визгливого урода Квинтуса я тоже убью.
    Калема била дрожь. Его кожа зарябила, когда на ней выступили каменные чешуйки.
    Я быстро задвинул Лину к себе за спину и толкнул Калема рукой в грудь, вынуждая его отступить.
    – Сделай вдох.
    Звериный рык ударил по моим барабанным перепонкам, и в тот же момент ногти Калема превратились в черные когти. Задыхаясь, он отпрянул к ближайшему стеллажу и повалил его на пол.
    Эмелия в ужасе уставилась на Калема.
    – Что происходит?
    Звук открывающейся двери в царство тварей заглушил скулеж Калема, и вишневое свечение магии озарило библиотеку. Лина обошла меня и вытянула руку вперед.
    – Келс! Айки!
    Крошечная радужная птичка появилась первой и направилась прямиком к яремной вене Калема. Стремительно спикировав вниз, она вонзила клюв ему в шею. Из прокола на его коже вытекла прозрачная маслянистая жидкость, и Калем прижал руку к ранке. Чешуйки зарябили на его руках, то появляясь, то исчезая, когда седатив Келс начал действовать. Дикие, растерянные глаза Калема на мгновение встретились с моими, после чего его веки закрылись, и он рухнул на пол.
    – Айки, возьми его на руки, – Лина вытянула палец, и Келс уселась на него.
    Айки выступил вперед. Полупрозрачные конечности подхватили Калема, как маленького ребенка, и Айки прижал его к своей груди.
    – Нам нужно доставить его в Хайрит. Немедленно, – стальной взгляд Гейджа заметался между Калемом и дверью. – Эликсир Усмирпташки силен, но и внутренней зверь Калема тоже. Возможно, он уже вырабатывает к нему иммунитет… Я не могу сказать ничего наверняка.
    Лина вернула Келс в царство тварей.
    – В таком случае выдвигаемся.
    Опасность в Хайрите, опасность у дверей Круора… Несмотря на то что я сам предложил ей уйти, каждая клеточка моего существа кричала о том, чтобы Лина осталась. Тем не менее я сохранял спокойствие и держал себя в руках.
    – Будь осторожна.
    Повернувшись ко мне, Лина обхватила мое лицо ладонями и быстро поцеловала меня в губы.
    – Конечно. Ты тоже, – ее рука опустилась на мою грудь, где мое сердце бешено билось о ребра.
    – Не задерживайся там.
    – Не буду.
    Рука Гейджа засияла мерцающим желтым светом, и у его ног появился зверь. Это была та же похожая на ящерицу тварь, которую Винн использовал, чтобы похитить Лину. Существо повернуло голову в сторону хозяина и открыло рот, создав клубящийся и искрящийся электрическими разрядами белый портал.
    Лина хмыкнула.
    – Мне тоже надо бы приручить такую. Телесавра сделает путешествие между Хайритом и Круором проще простого.
    – В следующий раз я пойду с тобой, – сказал я.
    Она улыбнулась.
    – В следующий раз обязательно, – нежно погладив ящерицу по голове, Лина обернулась и бросила на меня прощальный взгляд. – До скорой встречи.
    А затем она шагнула через портал и исчезла из моей жизни во второй раз. Теперь, когда Лина ушла – сбежала, подсказал жуткий голос в моей голове, – удерживать контроль мне стало намного сложнее. Красная пелена угрожала полностью поглотить меня, но я сосредоточил свое внимание на своих чернильно-черных тенях, призывая их к себе. Я умолял их вернуть меня в реальность и приглушить зов жажды крови, которая отравляла мое сознание. Тени повиновались, и инородный гнев внутри меня немного угас, как раз когда Айки, Калем и Гейдж исчезли в портале. Ящерица тут же растворилась в воздухе.
    – Черт побери, – пробормотала Эмелия, привлекая мое внимание. Она стояла, погрузив руку в тень, готовая в любой момент призвать оружие. – Что вообще только что произошло?
    Стиснув зубы, я отмахнулся от ее вопроса.
    – Где Дарриен?
    – Я тут, – он перешагнул через порог и сцепил руки в замок перед собой.
    Иов, Астрид и Квинтус тоже были здесь. Сверкающий топор Иова упирался в грудь Дарриена. Астрид прижимала к шее Квинтуса кинжал, который грозил вот-вот перерезать ему глотку. В свободной руке она сжимала лук Дарриена, держа его подальше от владельца. Не то чтобы Дарриену нужно было оружие. Он мог призвать клинок из теней быстрее, чем Астрид успеет моргнуть.
    Я дернул подбородком в сторону незваных гостей, и Эмелия направилась к брату, приставив свою алебарду к затылку Дарриена, как будто собиралась снести ему голову.
    Дарриен даже бровью не повел. Тени играли в его кучерявых волосах и скользили по его одежде. Янтарные глаза, полные злобы, сверкали исподлобья. Он сочувственно вздохнул, покосившись на Астрид.
    – Вижу, ты снова воскрешаешь.
    – Ты будто не знал, – сказал я ледяным голосом. Я посмотрел на Квинтуса, который съежился под моим пристальным взглядом.
    – Мы были друзьями задолго до всего этого. Нельзя винить его за то, что моя точка зрения показалась ему более привлекательной.
    – Назови мне хотя бы одну причину, почему я не должен казнить тебя прямо здесь. Я прямым текстом сказал тебе больше не приближаться к Круору.
    Кост и Озиас встали по бокам от меня. Вокруг них замелькали тени, образуя бесконечные ряды клинков, ожидающих моего сигнала. Они были готовы исполнить наш общий долг.
    Убей.
    Возможно, я так и сделаю.
    Дарриен посмотрел на пустой стул, на котором совсем недавно сидел Гейдж.
    – Сначала нам нужно поговорить.
    Мои губы скривились в оскале.
    – Меня не интересуют разговоры.
    – Я больше не желаю драться, – Дарриен с трудом сглотнул. – Могу ли я присесть?
    – У тебя есть две минуты.
    Дарриен отделился от Иова и Эмелии и опустился на стул.
    – Можешь их отпустить. Мы оба прекрасно знаем, что ты можешь убить меня быстрее, чем кто-либо еще.
    Как бы сильно Дарриен меня ни бесил, он был прав.
    – Тогда твой новый прислужник тоже уходит.
    Дарриен едва удостоил Квинтуса взглядом и лениво махнул ему рукой. Новоиспеченный наемник выглядел слишком самодовольным, чтобы просто исчезнуть в тенях. Он поспешно вышел из библиотеки, направляясь к главным дверям.
    – Вы трое, проследите, чтобы он добрался до ворот, – сказал я Эмелии, Иову и Астрид, и они ступили в мир теней, оставив Дарриена со мной, Костом и Озиасом. Никто из нас не двинулся с места.
    Наши тени ползли по полу к Дарриену. У него нет шансов против нас всех. Положив руку на стол, Дарриен передвинул несколько листов и книгу. Его взгляд опустился на открытые тома и чернильницы.
    – Читаете на досуге?
    – Что тебе нужно? – я сунул руки в карманы, чтобы ненароком не схватить его за горло и не задушить.
    Дарриен пролистнул несколько страниц, словно не знал, чем ему занять руки.
    – Я хочу заключить сделку.
    Я прищурился. Дарриен всегда был спокойным и уверенным в себе. Когда он чего-то хотел, он требовал этого. То, как он сейчас беспокойно ерзал на стуле, просто не укладывалось у меня в голове. Какую же цель он действительно преследовал?
    – Иди к черту, – огрызнулся Озиас.
    – Ты не можешь исправить то, что сделал, – Кост гневно раздувал ноздри. – Убирайся, пока не стало слишком поздно.
    Дарриен вспылил.
    – Я был здесь еще до того, как кто-то из вас сделал свой первый вздох, – сдерживая ярость, он резко втянул в себя воздух. – Талмейдж был моим близким другом. Почему он назначил тебя лидером… Я уже никогда не узнаю. Но из уважения к нему я пришел сегодня сюда. И я прошу тебя рассмотреть мою просьбу ради наших людей. Ради его людей.
    – К чему ты клонишь? – мои ногти удлинились, образуя иглы, которые царапали ткань моих брюк через карманы. Мне нужно лишь сжать кулак, и прольется кровь. Одного клинка будет достаточно, чтобы пронзить Дарриена и подчинить его моей воле.
    Нет. Боги! Противиться соблазну контролировать другого человека становилось все сложнее. Когда я подчинил своей воле Броуди, я чувствовал себя хорошо. Это было аморально, но в каком-то смысле правильно. Противоречие разрывало меня на части, и я стиснул зубы.
    Дарриен опустил взгляд, возвращаясь к книгам, разбросанным по столу.
    – Только ты обладаешь силой воскрешать мертвых. Кровь Зейна течет в твоих жилах, – он провел пальцем по развороту книги, на котором было изображено родословное древо. – Я не могу пополнить свои ряды, когда что-то идет не по плану и мы несем потери. Я прошу тебя о помощи и в обмен на это я пообещаю больше не устраивать на вас засады.
    Я коротко хохотнул.
    – Устраивай сколько хочешь. Тебе не удастся схватить меня или вынудить преждевременно сложить полномочия. А если у тебя каким-то образом получится меня убить, то моя сила перейдет к наемнику, которого на свое место назначу я. И мы все знаем, что этим человеком будешь не ты.
    Мой взгляд метнулся к Косту. Он был моей правой рукой. Человеком, который будет жить или умрет по кодексу Круора. Кост вскинул подбородок и посмотрел на предателя.
    Дарриен зарычал. Его беспокойная рука переместилась к книге, лежащей под первой. На ее развороте было еще одно родословное древо с именами, выведенными замысловатыми черными чернилами. Ногти Дарриена впились в бумагу, комкая страницу.
    – Я добьюсь своего, чего бы мне это ни стоило.
    – Ты пытался похитить мою вторую половину. Мне следовало бы убить тебя лишь за это, – воспоминание о раненой Лине вспыхнуло в моем сознании, подпитывая мой гнев и сгущая красную пелену, окутавшую мое сознание. Контроль. Я должен был себя контролировать.
    Дарриен поднял со стола клочок пергамента, который уронил Гейдж.
    – Об этом я сожалею, – он уронил бумагу обратно на стол, и его взгляд снова устремился в мою сторону. – Талмейдж бы огорчился. Ему бы хотелось, чтобы мы продолжали наше дело. Все, о чем я прошу, – это чтобы ты время от времени воскрешал наемников для моей гильдии. Мне не нужна армия. Я просто хочу защитить тех, кто мне предан.
    У Коста закончилось терпение.
    – Как ты смеешь упоминать его имя после того, что ты сделал? – он сжимал и разжимал пальцы, его руки дрожали. – Талмейдж был и моим другом. Убей его, Нок. Избавь наш дом от этого жалкого предателя.
    Я подавил ярость и придал своему голосу холодную жесткость.
    – Я не буду воскрешать для тебя людей. Ты сделал свой выбор, когда покинул Круор. Набирайте в свои ряды обычных смертных, а тени оставь нам. Это мое последнее слово.
    Ответ Дарриена прозвучал едва слышно, к моему удивлению.
    – Ты уверен?
    – Ты не предлагаешь мне ничего взамен. Ты просто просишь об одолжении. И после всего того, что ты сделал, я удивлен, что тебе хватает на это наглости, – я медленно вытащил руки из карманов и размял пальцы, стараясь не обращать внимания на кровавые отпечатки, оставленные ногтями на моих ладонях. – Убирайся.
    В выражении лица Дарриена промелькнуло что-то странное.
    – Если это твое окончательное решение…
    То, что Дарриен не закончил свою фразу, действовало мне на нервы. Что-то явно было не так. Я был готов к тому, что он будет спорить, настаивать на своем. Я знал Дарриена на протяжении нескольких десятилетий, и он никогда не уступал так просто. Он отстаивал свои убеждения, какими бы неправильными они ни были. Он всегда гнул свою линию до конца. Единственным человеком, который смог хоть как-то повлиять на мнение Дарриена, был Талмейдж.
    Мою кожу начало покалывать от беспокойства.
    – Озиас, помоги ему найти выход отсюда.
    Дарриен поспешно встал. Уголок его рта приподнялся в едва заметной ухмылке. Без единого возражения он позволил Озиасу вытолкать себя из библиотеки в главный коридор Круора. Я смог нормально дышать только тогда, когда двойные двери, ведущие во внешний мир, с грохотом захлопнулись за Дарриеном.
    Кост бормотал что-то себе под нос, складывая тома и сортируя бумаги. Я мельком взглянул на названия книг из стопки Гейджа: «Краткая история Вильхейма» и «Зейн и павшие лидеры». Кост с раздражением захлопывал книги и случайно опрокинул чернильницу. Он выругался и достал платок из нагрудного кармана. Чернила растеклись по столу и окрасили край оставленного Гейджем клочка пергамента. Кост схватил бумажку прежде, чем она успела полностью пропитаться чернилами.
    – Что-то здесь нечисто. Дарриен должен был знать, что я никогда бы не согласился воскрешать для него наемников, – я провел рукой по волосам, прокручивая в голове весь разговор. Почему он так легко сдался? Что я упустил из виду?
    – Нок.
    Я повернулся и увидел, что Кост по-прежнему держал в руках этот несчастный клочок пергамента. Его лицо было бледным, когда он посмотрел на меня поверх очков.
    – Что это?
    – Он знает, кто ты, – Кост перевернул мой мир вверх ногами своими словами.
    – Кто?
    Кост медленно протянул мне пропитанный чернилами пергамент. Я выхватил бумажку из его рук и впился глазами в едва понятный торопливый почерк. Гейдж. Он соединил воедино мое прошлое и настоящее. Потолок и стены библиотеки давили на меня, словно могильная плита, и сердце камнем ушло в пятки.
    Дарриен прочитал каждое слово.
    Передо мной все закружилось и растаяло, словно в тумане, и я невольно смял пергамент в кулаке.
    – Дарриен видел это.
    Кост опустился на стул и выругался.
    – Черт.
    Действительно, черт.

Девятая глава
Ледяной принц

50 лет назад

    Пока мы с Константином возвращались в лагерь, нас повсюду преследовали свидетельства завершившейся битвы. Солдаты спешили по своим делам, командиры отдавали приказы, формируя ночной караул. Некоторые из бойцов все еще несли доспехи и оружие к кузнецу на починку. Еще больше людей тянулось к кострам, где на вертелах жарились кабаны. В воздухе уже витал аромат эля и дыма. На моих губах заиграла улыбка. Я намеревался познакомить Константина с Талеусом.
    Повернувшись к наемнику, я уже собирался предложить ему место у костра, когда ко мне бросился пехотинец из отряда Талеуса. Он резко остановился и отвесил мне бессистемный поклон, после чего вытянулся в струнку.
    – Сэр, Талеус ранен.
    Все мысли об эле и приятной беседе улетучились в один момент.
    – Что случилось?
    Солдат с трудом подбирал слова.
    – Я… я не знаю. Я ничего не видел. Он вдруг просто рухнул без сознания.
    Мир вокруг меня перестал существовать, и я бросил быстрый взгляд на Коста, прежде чем броситься мимо солдата, держа курс к медицинскому шатру. Мои глаза видели лишь его белый полог.
    – Где он? – я ворвался внутрь и обнаружил бесчисленные ряды тел, лежащих на походных койках. Некоторые из тел были накрыты с головы до ног – заявление о смерти. Другие лежали на подушках, перебинтованные и истекающие кровью, в то время как медсестры лихорадочно метались с простынями между койками. Я схватил первую пробегавшую мимо меня девушку, заставил ее встретиться со мной взглядом и отчеканил:
    – Где он?
    Медсестра побледнела, но указала в дальний угол шатра. Я отпустил ее, как только заметил клочковатую бороду Талеуса. Он неподвижно лежал между двумя койками. Человек слева от него истошно кричал, пока лекари пытались вправить ему сломанную ногу. На койке справа от него лежало неподвижное тело, накрытое простыней. Меня взбесило то, что его так близко положили с теми, кто уже отправился на небеса. Я стремительно направился к Талеусу и взял его липкие холодные руки в свои. Он уставился на меня, едва ли узнавая.
    – Александр.
    Я проглотил комок в горле.
    – А как же эль?
    Из его груди вырвался слабый смешок.
    – Мне кажется, придется пока с ним повременить.
    – Где тебя ранили? – я осмотрел все его тело в попытке отыскать рану или повязку, но ничего не нашел. Однако пепельный оттенок кожи Талеуса говорил мне о многом, и я покрепче сжал его пальцы.
    – Я не ранен. Думаешь, солдаты Райна могли одолеть меня? – его слова были едва слышными, и он сделал паузу, чтобы перевести дыхание, прежде чем продолжить. – К утру буду на ногах. Мне просто нужно немного отдохнуть.
    Мое сердце болезненно екнуло. Никто не выживал, заболев чумой. Мы привлекали жрецов и жриц, однако никто не мог справиться с болезнью, бушевавшей в моем лагере. И хотя я не должен был чувствовать ответственность за что-то столь неконтролируемое, как смертельная болезнь, я не мог не винить себя. Эта война началась из-за меня. Потому что я влюбился в принцессу Райна и обделил вниманием верховную жрицу. А затем ее проклятие погубило мою любимую, но родители Амиры не поверили мне. Никто мне не верил. Даже сейчас, когда битва закончилась нашей победой и люди толпились у костров с элем в руках, я слышал настороженный шепот. Тревожные настроения не утихали среди солдат. Когда-то все они верили моим словам. Однако с тех пор их вера пошатнулась. Я не винил их, ведь проклятия встречались редко и почти не оставляли следов. К тому же независимо от того, убил я Амиру собственными руками или нет, я все равно нес ответственность за ее смерть.
    – Эй, прекрати, – Талеус высвободил свою руку и положил ладонь на мое предплечье. – Я прям вижу, как у тебя в голове вертятся шестеренки. Это не твоя вина. К утру я буду в порядке. А теперь иди-ка отсюда. Тебе не нужно все это видеть, – он вздрогнул, когда пронзительный крик пронзил воздух. – Или слышать.
    – Талеус… – слова не шли у меня с языка, и мое сердце болезненно сжалось. Что я буду делать, когда его не станет? С кем буду шутить, пить эль или просто… быть? Никто особо не горел желанием дружить с принцем, который развязал войну. Если бы я был на месте людей, которые шли в бой, не зная почему, то я бы тоже сомневался в том, стоит ли вообще меня поддерживать.
    Домой. Я крепко стиснул зубы. Если я вернусь в Вильхейм, в безопасные стены своего замка, то это приведет к еще большему разладу среди солдат. Мне нужно было быть здесь, сражаться вместе с ними, а не командовать издалека.
    Я и так был слишком многим им обязан.
    – Иди. Мне нужно поспать, – Талеус хлопнул меня по предплечью рукой; в его ударе практически не было силы.
    Не говоря ни слова, я развернулся и направился к выходу из шатра. На душе у меня становилось все тяжелее и тяжелее по мере того, как я двигался среди мертвых тел.
    Я вышел на свежий воздух, сделал глубокий вдох и… и сорвался с места. Я бежал к окраинам нашего лагеря, не обращая внимания на недоумевающие взгляды моей личной стражи, которая решала, следовать за мной или нет. Я молился, чтобы не следовали. Мне нужно было побыть одному. Мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. И моим людям тоже требовалось время, чтобы выплеснуть свое разочарование и высказать свои мысли, не боясь, что на них обрушится гнев королевской семьи. Гнетущая атмосфера смерти давила на всех нас.
    Я не знал, как долго я бежал, и остановился только тогда, когда шум лагеря стих за моей спиной. Опустившись на землю, я погрузил пальцы в грязь и пепел, пытаясь ухватиться за реальность. А потом я сломался. Потому что я знал. Я знал, что Талеус не выживет. Я знал, что война и жертвы – все это моя вина. Какую бы ложь я себе ни пытался внушить, во всем был виноват именно я. Из моей груди вырвался всхлип, и я схватился за голову обеими руками. Талеус был не первым дорогим мне человеком, которого я потерял за эти годы. Хелена. Бродерик. Парвис. Амира… И многие другие. Я не нашел утешения, но, по крайней мере, здесь было тихо. По крайней мере, здесь не было ни фальшивых улыбок, ни шепота за моей спиной. По крайней мере, смерть осталась в том ужасном белом шатре.
    Час шел за часом, и небо постепенно темнело. Первые, самые яркие звезды вспыхнули у линии горизонта. Позади меня кто-то прочистил горло.
    Я подскочил на ноги и потянулся за небольшим кинжалом, который держал в ножнах на поясе. Константин опустил взгляд на мое оружие.
    – Неплохие рефлексы. Жаль, что они не помогли вам меня заметить.
    Моя рука дрогнула.
    – Я слышал, как ты подошел.
    – Потому что я решил обозначить свое присутствие. Как долго, по-вашему, я ждал, когда вы обернетесь?
    Внутри у меня все оборвалось, и мои плечи опустились. Мне было все равно, что он стоял здесь с самого начала. Проведя рукой по волосам, я бросил на него усталый взгляд.
    – Прости, что я так внезапно сбежал. Ты можешь идти, если хочешь.
    Константин долго смотрел на меня, прежде чем снять очки. Он медленно достал платок из нагрудного кармана и начал полировать линзы.
    – Что-то стряслось?
    – Стряслось ли? – я разразился резким смехом. Как будто это не было очевидным.
    – Вас что-то беспокоит, – Константин вернул очки на место.
    Поддавшись абсурду разговора, я всплеснул руками.
    – Конечно, меня что-то беспокоит. Тебя разве сегодня с нами не было? Разве ты не видел поле битвы? Не видел, сколько людей полегло с обеих сторон в этой бесконечной войне? – я начал шагать из стороны в сторону, чувствуя на себе внимательный взгляд Константина. – Я пытался вести переговоры с Райном. Я пытался объяснить, что случилось с их принцессой. Я перепробовал все, что мог, чтобы положить всему этому конец, но ничего не помогает. И хуже всего то, что мои люди погибают не только на войне. Если они не пали с мечом в руках, то их забирает чума, которую никто не может вылечить. Может сложиться впечатление, что Лендрия побеждает, но куда бы я ни посмотрел, я вижу только потери и лишения.
    Константин молчал, словно ждал, продолжу ли я свою тираду, и лишь когда я замер на месте, он скрестил руки на груди.
    – Вы сказали, что уже все перепробовали?
    – Да. Все.
    – Вы уверены в этом? – его суровые зеленые глаза несколько смягчились, после чего он обратил взгляд на ночное небо.
    Громкий стук моего сердца внезапно затих.
    – Что ты хочешь этим сказать?
    Константин откашлялся.
    – Что нужно Райну? Все войны сводятся к простой истине: одна сторона желает чего-то, но не получает этого.
    – Месть, я полагаю, – я попытался засунуть руки в карманы брюк, но не смог. У меня даже не было времени снять доспехи. Металлические перчатки, закрывающие мои пальцы, со скрежетом соскользнули по броне на бедрах. С нарочитой медлительностью Константин снова обратил на меня свой взгляд.
    – Конкретнее. Что именно им нужно?
    Мне не потребовалось много времени, чтобы дать ответ.
    – Я. Им нужен я.
    Константин ничего не сказал, но его взгляд был настолько осуждающим, что мне с трудом удалось удержать свой подбородок высоко поднятым. Вокруг наемника начали собираться тени, и он погрузил руки во тьму. В его ладонях собрались черные лужицы, а затем тени стали стекать вниз между его пальцев.
    – Значит, вы перепробовали не все.
    – О том, что ты предлагаешь, не может быть и речи.
    Мы потеряли так много солдат за эти годы. Если я сейчас сдамся, то их смерть стала бы напрасной. Они сражались за меня, верили в меня. И если бы я просто отдал свою жизнь врагу…
    – Я ничего не предлагаю. Я просто констатирую факт, – тени Константина стали гуще, и затем он добавил: – Мне пора идти, принц Александр. Желаю вам удачи в вашей бесконечной войне.
    Прежде чем я успел что-то сказать, тьма поглотила наемника целиком, и он исчез. Если бы в воздухе не повисли его последние слова, я мог бы убедить себя в том, что его вообще здесь не было. Но он был здесь. Он слушал. И он был прав: Райну нужна была лишь моя голова, поднятая на копье. Я так долго старался избежать собственной смерти, что даже не думал об этом. Это бы означало признать поражение. И все же… Я опустился обратно на землю и уставился на темное болото. Мой мир перестраивался после прощальных слов наемника.
    Талеус скоро умрет. Амиры больше нет. Почти все, кого я любил, умерли. Они были яркими искрами в моей жизни, которые погасли прежде, чем я успевал с ними попрощаться. Сколько еще семей и людей страдали от этой душевной боли прямо сейчас?
    Может быть, Амира ждала меня на небесах? Может быть, этот мир без меня станет действительно лучше? Тени смерти, которые поглотили Коста, не показались мне такими уж опасными. Он приветствовал их, как старых друзей, которые предлагали ему убежище, которое не могла предложить реальность.
    Подумай о своих родителях. Я представил себе глаза отца, ледяная синева которых была зеркальным отражением моих собственных. Его суровый взгляд смягчался, когда он улыбался и в уголках его глаз собирались морщинки. Я вспомнил теплые объятия мамы, которые всегда ждали меня дома. Если я делал что-то, чего она не одобряла, то вместо объятий меня ждал с любовью отвешенный подзатыльник. Если я умру, мои родители будут убиты горем. Я был их единственным сыном. И все же…
    Эта война не закончится, пока я дышу.
    Вскочив на ноги, я поспешно снял с себя доспехи и бросил их на землю. В простой тунике и легких бриджах я был совершенно беззащитен. Легкий ветерок щекотал открытую кожу моих рук, но мне было тепло, как будто я оказался дома. Как будто я нашел то, что всегда искал. Вместе с доспехами я бросил на землю меч и на мгновение застыл, чувствуя себя некомфортно без его веса.
    Но там, куда я шел, оружие мне было не нужно. Я направился вперед еще более решительно, чем шел на поле боя утром. Эта война закончится сегодня. Об этом я позабочусь.
    Я шел до тех пор, пока грязная болотистая местность не превратилась в черный илистый песок. Мы не уничтожили войско Райна полностью, и те, кто отступил, сейчас грузили снаряжение и тела на корабли. Мерцающие костры окрашивали береговую линию в оранжевый цвет. Тихий ропот солдат сливался с шумом накатывающих на берег океанских волн. На мгновение я замедлил шаг, слушая океан. Ползущие по песку волны постепенно смывали следы войны, крови и ужаса, с которыми столкнулись эти люди.
    Подняв руки над головой, я подошел к ближайшему костру, который встретился мне на пути. Я не надеялся, что меня возьмут живым. Я уже предлагал свою свободу в обмен на то, чтобы положить конец этой войне. В ответном письме с сургучной печатью королевской семьи мы получили плевок.
    Но сейчас все будет по-другому. Странное чувство умиротворения разлилось по всему моему телу, и впервые за многие годы мои губы расслабились в легкой улыбке.

Десятая глава
Лина

Наши дни

    Природное великолепие Хайрита радовало мое сердце каждый раз, когда я видела эти великолепные сверкающие водопады. На фоне утреннего неба темнели сплетенные друг с другом деревья, отбрасывая тени на водную гладь. Дорожки и мостики, на которых толпились заклинатели, раскинулись между исполинских дубов. На массивных суках располагались жилые дома с распахнутыми окнами, а более крупные общественные постройки располагались между деревьев и соединялись арками, проделанными в огромных стволах. Однако местной архитектурной жемчужиной был сверкающий дворец цвета слоновой кости, вырезанный в горе, по склону которой струились водопады.
    Я глубоко вдохнула, чувствуя на языке знакомый соленый влажный воздух. Айки подскочил ко мне, по-прежнему держа на руках спящего Калема, баюкая его, как ребенка. Гейдж почесал подбородок и посмотрел на моего друга.
    – Давай для начала найдем Каори.
    – Поддерживаю, – я нежно провела пальцами по лбу Калема. Моя рука соприкоснулась с липким жаром его кожи, на его волосах блестели капельки пота. Магия пыталась сварить Калема живьем.
    Мы направились ко дворцу по мощеным дорожкам, вдоль которых раскинулись пышные благоухающие цветы. К зиме лиловые, лавандовые и бирюзовые лепестки сменятся бордовыми, сливовыми и сапфировыми. Дева, вырезанная из того же камня, что и дворец, бесконечно проливала воду из вазы в огромный фонтан, вокруг которого на скамейках сидели заклинатели. Между их ногами путались звери, и их негромкое игривое рычание сливалось с шумом водопадов.
    И хотя водопады никогда не замерзнут, деревья в скором времени покроются инеем, а заклинатели развесят украшения в виде снежинок на дверях своих домов. Первые заморозки были уже близко, и в воздухе ощущалась зимняя свежесть. Завеса между нашим миром и царством богов была тоньше всего в морозные зимние ночи, а это значило, что Селеста становилась ближе к нам. По традиции заклинатели собирались на празднике вместе с близкими, чтобы поблагодарить богиню за ее дары.
    Волшебно. Несмотря на все те ужасы, которые я пережила, возвращение в Хайрит принесло с собой особое теплое чувство, особенно сейчас, в это время года. Несколько любопытных взглядов устремились на Калема и Айки, но ни у кого не хватило смелости у нас что-то спросить.
    Через высокие арки мы оказались на первом уровне цитадели, после чего свернули за угол и поднялись по лестнице цвета слоновой кости.
    – Комнаты Каори находятся на втором этаже, – Гейдж вырвался вперед, когда мы преодолели два лестничных пролета и остановились в фойе.
    Винн тоже жил здесь. У него был в распоряжении целый этаж. Я запрокинула голову, рассматривая потолок. Предложат ли мне занять его покои, если я вступлю в Совет? От этой мысли мне стало не по себе. Наверняка здесь можно было найти другие свободные этажи и комнаты. Наверное, для начала надо было посчитать, сколько тут всего этажей.
    Легкие шаги зашуршали по отполированным плитам, и в ближайшем арочном проеме появилась Каори. Ее прямые темные волосы блестели в лучах утреннего солнца. Она была одета в белое атласное платье. Вышивка золотой нитью украшала V-образный вырез и шла вниз по груди, извиваясь филигранными узорами. Воротник платья изнутри был отделан красным бархатом, короткие рукава плотно прилегали к хрупким плечам Каори. Она была прекрасна в своей изящности.
    Девушка окинула нас взглядом своих темных глаз, останавливая свое внимание на Калеме. Тихо вздохнув, Каори махнула рукой через плечо и отступила в том направлении, откуда пришла.
    – Сюда.
    Мы последовали за развевающимся подолом ее платья в официальную гостиную. Бледно-голубые кресла окружали кофейный столик из орехового дерева. Между двумя парами распахнутых стеклянных дверей, ведущих к водопаду, стоял кремового цвета диванчик с темно-синими подушками. Каори подвела нас к диванчику, и Айки положил на него Калема. Как только голова наемника коснулась подушки, я отправила Айки обратно в царство тварей с потоком вишневого света.
    – Когда это произошло? – Каори опустилась на пол рядом с Калемом и положила ладонь ему на лоб.
    – Вчера, – я обхватила пальцами свой бестиарий и прикусила внутреннюю сторону щеки.
    Обеспокоенный взгляд Гейджа заметался между нами.
    – С ним все будет в порядке, правда?
    – Еще не поздно, – Каори пропустила волосы Калема сквозь пальцы и отвела пряди от его лица. Если бы не блеск пота на его бронзовой коже, могло бы показаться, что он просто безмятежно спит.
    – Мне нужно доложить Язмин о нашем прибытии. Она наверняка обрадуется, когда ты сообщишь ей о своем решении, Лина, – Гейдж кивнул, прощаясь, и удалился из комнаты.
    Каори бросила на меня любопытствующий взгляд.
    – О каком решении?
    Я опустилась на колени, чувствуя холод каменного пола сквозь бриджи.
    – По поводу вступления в Совет, – мои руки беспокойно запорхали над икрами Калема. – Мне нужна информация.
    – Какого рода информация?
    Сказать или не сказать? Ее пронизывающий взгляд напоминал мне то, как Нок оценивал людей. Я ведь могу доверять Каори, верно? Она знала о клятве, но, возможно, рассказывать ей о моих подозрениях относительно Рэйвен было не самой лучшей идеей. Возможно, они с ней были подругами. Доверяли друг другу. Если я хотела противостоять Рэйвен, мне нужно было застать ее врасплох.
    Я сцепила пальцы в замок.
    – Мне нужно найти тварь, которая поможет снять смертельную клятву с Нока. Ему становится все хуже.
    Взгляд Каори вернулся к Калему, ее рука снова легла ему на лоб.
    – В Круоре вообще есть хоть кто-нибудь, с кем все в порядке?
    Я горько хохотнула.
    – С точки зрения физического здоровья? Конечно. А так, если подумать, то все мы в той или иной степени ментально или эмоционально пострадали.
    Она кивнула.
    – Именно это питает его зверя: суматоха. Он должен остаться со мной на некоторое время. Я научу его контролировать эмоции, – лицо Каори на мгновение помрачнело, и она приподняла одну бровь, – и понимать, когда нужно давать им волю.
    Мой пульс участился.
    – Это звучит не совсем… благоразумно.
    Она слегка ухмыльнулась, обнажая зубы. Мне показалось, будто ее клыки заострились.
    – Поверь мне, для таких, как мы, это необходимо. Я не говорю о том, чтобы он позволял эмоциям поглощать себя. Просто ему нужно время от времени выплескивать их, чтобы не сойти с ума.
    Я стиснула зубы. Это все была моя вина.
    – Как скажешь.
    – Лина, – Каори взяла меня за руку. Ее сапфировая метка заклинателя блеснула на свету, привлекая мое внимание к ее запястью, на котором пульсировали вены ртутного цвета.
    – Да?
    – Ты отчасти несешь ответственность за это, знаешь ли, – у меня перед глазами заплясали черные пятна, а из-за внезапно выступивших слез мир стал размытым. Когда Каори озвучила мои мысли… Когда она указала на вину, которую я уже и так чувствовала…
    – Я знаю.
    – Нет, – она покачала головой, привлекая мое внимание. – Он сражался за тебя и своего брата. Он принял этот риск. Я лишь пытаюсь сказать, что ты не сможешь двигаться дальше, ты не простишь себя… Как думаешь, что он чувствует, когда ты даже смотреть на него не можешь? Не так, как раньше, во всяком случае. Не так, как он хочет, чтобы ты на него смотрела. Он зверь, потому что ты его таким видишь.
    Мое горло сжалось.
    – Но откуда…
    – Потому что со мной было то же самое, – она сглотнула и устремила взгляд вдаль, будто бы переживая старое болезненное воспоминание. – Мы с Калемом теперь другие, но мы все еще мы. Нам не нужно, чтобы нам напоминали о случившемся и о том, чем мы пожертвовали.
    Слезы покатились по моим щекам, и я вытерла их тыльной стороной ладони.
    – Я не могу смотреть на него, не вспоминая, что он умер. Умер из-за меня.
    Каори встала и протянула мне руку.
    – Он сделал свой выбор, Лина. Уважай это.
    Я взяла руку Каори, позволяя ее словам осесть у меня в голове. Они словно гирьки придавили сомнения, страх и чувство вины. Я не должна была стоять и ждать, пока Калем разобьется на части. Я не должна была корить себя за то, что уже произошло. Почему мне было так трудно предположить, что Калем может найти в себе силы простить меня за то, что я приказала Ониксу напасть на него? Он ведь уже простил меня. Скорее всего, простил тысячу раз, и еще столько же раз скажет мне об этом в лицо, если потребуется.
    Мне просто нужно было простить саму себя и жить дальше.
    – Спасибо, Каори, – я вздохнула и вытерла слезы.
    – Не за что. А теперь почему бы тебе не поискать Язмин и Гейджа? Я так понимаю, тебе нужно поговорить с ними о вступлении в Совет. Когда Калем проснется, я буду рядом, – она позвала слугу из фойе и отдала распоряжение, чтобы он приготовил чай с медом, мятой и еще какой-то травой, название которой мне мало о чем говорило. Затем Каори мягко улыбнулась мне.
    – С ним все будет в порядке. Иди.
    – Позаботься о нем, – развернувшись на каблуках, я вышла из гостиной Каори и направилась к лестнице.
    Мое сердце наполнилось легкостью. Возможно, потому что я теперь знала, что Каори справилась с теми же испытаниями, которые выпали на долю Калема. Или, может быть, я окончательно смогла принять ситуацию. Если у Калема была надежда, то и у Нока тоже. Я найду способ помочь ему. Я сделаю все возможное, чтобы защитить их всех.
    Пройдя через двор, я направилась к центральной части дворца. Я свернула направо в коридор, который вел в открытый тронный зал. Тяжелые, переплетенные между собой ветви деревьев образовывали импровизированный потолок, с которого свисали кристаллы в виде капель и листьев. Солнечные лучи проникали сквозь небольшие просветы в листве и заливали мраморный пол.
    Один луч падал прямо на статую Окнолога и Селесты, расположенную позади тронов членов Совета. Каменная скульптура сияла на свету, и я невольно залюбовалась искусной работой. Даже древние символы Пророчества заклинателей, выгравированные на стене рядом со статуей, казалось, пульсировали силой.
    Язмин сидела на своем троне, ее густые платиновые волосы были сплетены в рыбий хвост, а свободные пряди обрамляли ее лицо. На ней было великолепное шифоновое платье цвета яичной скорлупы с вышитыми нежно-розовыми цветами. Увлеченная изучением горы документов, Язмин не заметила моего появления.
    Я слегка откашлялась, прежде чем заговорить.
    – Надеюсь, я не помешала.
    Она подняла глаза, на мгновение испугавшись, а затем улыбнулась.
    – Ах, Лина. Гейдж сказал, что ты вернулась, – ее рука снова опустилась на листы пергаментов, которые лежали у нее на коленях. Страницы сверху донизу были исписаны чернилами, и пальцы Язмин затанцевали по бесчисленным строчкам.
    – Я могу зайти позже, если ты занята.
    – О, ты об этом? – она подняла стопку листов, после чего улыбнулась и свернула их в плотный свиток. – Это просто отчет Гейджа о его последней поездке в Вильхейм. Наши отношения с королем все еще новые, им даже нет десяти лет. И хотя у меня нет никакого желания водить дружбу с Вильхеймом, лучше все-таки знать, что происходит за границами нашего святилища. Но довольно о политике, – встав, Язмин засунула свиток под свой свободный пояс цвета розового золота. – Нам нужно обсудить затруднительное положение Нока.
    Меня будто бы пронзила молния.
    – Так вы нашли преступницу?
    Язмин помрачнела.
    – К сожалению, нет. Пойдем со мной, – она спустилась с возвышения и направилась в сторону внутреннего двора. – Гейдж сказал, что Ноку становится хуже.
    – Так и есть, – я догнала Язмин, и мы зашагали вверх по наружной спиральной лестнице, которая вела к многовековому дубу и прилегала к боковой стороне дворца. Ступени лестницы были настолько широкими, что по ним могли одновременно подниматься или спускаться сразу несколько человек.
    – Мне очень жаль это слышать, – Язмин положила ладонь мне на спину. – Мы днем и ночью ищем заклинательницу, которая в этом виновата.
    Прижав подбородок к груди, Язмин смотрела себе под ноги, наблюдая за каждым своим шагом, а лицо оставалось мрачным. Ее рука соскользнула с моей спины. Я была уверена: Язмин было больно осознавать, что предательница нашего народа все еще на свободе и что она сознательно бросает вызов главе Совета, которая положила конец охоте на мою голову.
    И все же, все те годы, которые я прожила в страхе, сомневаясь, смогу ли я когда-нибудь снова назвать Хайрит домом, не позволили мне сразу взять Язмин за руку и утешить ее. Однако она не участвовала в судебном процессе, который привел к моему изгнанию, и, по крайней мере, сейчас мы работали ради одной цели: отменить заказ на мое убийство, чтобы освободить Нока от клятвы.
    – Я знаю, что ты делаешь все возможное, и тоже хочу помочь.
    Язмин склонила голову набок, ее брови сошлись на переносице.
    – Как?
    Мимо нас промчался мальчишка с Грубером под мышкой. Он хихикнул, и в воздухе запахло валерианой и лавандой, когда ребенок сжал зверька покрепче. Этот запах, мальчик, его зверь, заклинатели, спешащие по своим делам по всему городу, – все они дарили мне надежду. Возможно, не все здесь были моими врагами. Да, где-то среди горожан ходила преступница, но она была всего лишь одним человеком.
    Но это не значит, что она работает в одиночку. Я поборола дрожь при воспоминании о Винне. Но о нем мне беспокоиться не стоило. Он умер. Он больше никогда не сможет сделать мне больно. Сейчас самым главным для меня было защитить человека, которого я люблю. Если у меня был шанс помочь Ноку, то я готова была пойти на все. Неважно, чего бы мне это стоило.
    – Я бы хотела официально принять твое предложение присоединиться к Совету.
    Язмин замерла на одной из ступеней, вынуждая нескольких недовольных заклинателей обходить нас сбоку.
    – Правда? Безусловно, для нас будет честью видеть тебя среди членов Совета. Однако я знаю, что теперь домом для тебя стал Круор.
    Дом. Мой дом был там, где были Нок и моя семья. И если так получилось, что мы все жили в Круоре, значит, именно там мне было самое место. Однако это не означало, что мне хотелось отказаться от Хайрита, который я по-прежнему любила. Я готова была на все, лишь бы уберечь этот город и его жителей от беды.
    Мы снова начали шагать вверх по лестнице, пока я подбирала слова.
    – Я хочу вступить в Совет. Если у меня получится помочь вам найти заклинательницу, которая желает мне смерти, то я смогу спасти Нока и защитить свой дом: как этот, так и тот, который остался в Круоре.
    – Хорошо. Мы не будем вынуждать тебя выбирать между Хайритом и Круором. Однако тебе придется провести здесь некоторое время, чтобы горожане признали в тебе члена Совета.
    По лестнице мимо нас проходили другие заклинатели, и Язмин величественно кивала каждому из них.
    Внезапно меня охватило радостное волнение. Я могу это сделать. У меня все получится.
    – Для меня это большая честь. Хайрит тоже мне очень дорог.
    Мы остановились примерно на высоте четвертого уровня. На ветвях за перилами лестницы раскинулась небольшая площадь с торговыми прилавками под соломенными крышами. Сладкий аромат свежих фруктов наполнял воздух, вокруг нас раздавался смех. Мелкие твари бегали у нас под ногами и прыгали по деревьям.
    Когда-то давно эта жизнь была моей. Круор стал для меня домом. Но какая-то часть моей души все еще тосковала по Хайриту. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь чувствовать себя здесь так же комфортно, как раньше, но я не могла отрицать, что здесь были мои корни.
    – Ты должна знать, что Совет защищает своих. Мы не дадим тебя и твою семью в обиду, – Язмин понизила голос на октаву и наклонилась ближе ко мне. – А человек, который назначил награду за твою голову, понесет наказание.
    Я кивнула. Ее слова прозвучали как обещание.
    – Итак, что дальше?
    – Я соберу остальных членов Совета, и мы проведем официальную церемонию сегодня вечером. Небольшой ритуал, – она сжала мое плечо, я заметила цвет ее метки заклинателя. Он был намного светлее, чем мой вишневый символ, но тем не менее тоже относился к оттенкам красного. Мне кажется, именно этот цвет можно было бы назвать брусничным. Как бы мне ни хотелось прижать Рэйвен к стенке и потребовать объяснений, полагаться лишь на цвет метки заклинателя было слишком опрометчиво.
    – Ритуал? – спросила я.
    – Скоро сама все увидишь, – ее улыбка была искренней. – А пока что, думаю, я помогу тебе с Ноком. Мы продолжим поиски преступницы, но если у нас не получится сделать это достаточно быстро, то нужно искать альтернативный способ.
    Все мысли о Рэйвен улетучились из моей головы.
    – Альтернативный способ?
    Она кивнула.
    – Дай мне несколько часов, чтобы порыться в архивах. У меня нет этого зверя, так что мой бестиарий не поможет. Но надежда есть, Лина.
    В моей груди вспыхнула радость, которая грозила пролиться наружу в виде слез. Надежда. Я видела ее на сияющих лицах детей, бегающих вокруг нас, в улыбках торговцев и радостных криках зверей.
    Возможно, мое сердце снова сможет обрести покой в Хайрите.
* * *
    Ритуал вступления в Совет был закрытым мероприятием, на котором разрешалось присутствовать только членам Совета. Я никогда не встречала записей или книг с подробным описанием этого события. Именно поэтому я совсем не была готова к тому, что после ухода Язмин меня найдут двое заклинателей, которые появились словно из воздуха. Они сопроводили меня на верхний этаж дворца и показали мне мои будущие покои. В центре комнаты стояла круглая кровать, на которой мог бы уместиться великан. Изголовье кровати было обито бархатом графитового цвета. На серебристых шелковых простынях лежали горы сливовых, аметистовых и фиолетовых подушек, с потолка свисал балдахин из органзы, похожий на воздушные облака, плывущие по ночному небу. Судя по всему, эти комнаты некогда принадлежали Эйлану. Он был членом Совета дольше всех остальных, но когда они с Рэйвен объявили о своих отношениях, то он переехал в ее покои, которые располагались несколькими этажами ниже.
    Рэйвен. Сегодня вечером я впервые увижу ее после битвы. Мне нужно быть осторожной. Внимательной. На моем месте Нок бы знал, что нужно искать и чему стоит придавать значение. Но что нужно искать мне? Как вынудить ее признаться в том, что она заказала мое убийство? Как заставить ее отменить клятву Круора? Я провела бо́льшую часть дня в мыслях о Рэйвен, тем самым облегчая слугам задачу по моей подготовке к церемонии.
    Сначала я целый час отмокала в медной ванне на ножках в форме когтистых лап. Затем мне уложили волосы и нанесли косметику на лицо. И нарядили в платье. Я никогда не надевала такой роскошной одежды. Каким-то невероятным образом платье идеально подчеркивало изгибы моего тела, будто Язмин знала, что я приму ее предложение вступить в Совет, и распорядилась сшить его на заказ. Нежно-розовое шифоновое платье с открытой спиной было почти прозрачным. От пояса до моей груди вились узоры в форме деревьев и листьев, вышитые серебристыми бусинами и блестками. Рукава платья были усыпаны кристаллами, отчего ткань по всей длине рук переливалась на свету.
    Если бы только Нок мог меня сейчас видеть. Мы никогда не делали вместе ничего такого, что требовало более формальной одежды. У нас просто не было на это времени. Мы были лишены многого: настоящих ухаживаний, неторопливых свиданий и даже священной церемонии анам-кары… Это, кстати говоря, мне еще предстояло с ним обсудить. Вильхеймские традиции для пар были мне неведомы, но когда заклинатели объявляли об анам-каре, то наши обычаи предписывали устраивать трехдневное празднование. Не то чтобы это было какое-то обязательное требование, ведь связь между двумя сердцами сохранялась независимо от торжества. Однако выбор анам-кары был настолько важным событием, что все чувствовали необходимость разделить эту радость с другими.
    Я провела пальцами по краю рукава, и кристаллы обожгли мою кожу холодным поцелуем, почти как тени Нока.
    Когда все закончится, мы будем праздновать. По-своему. С Круором, с нашей семьей.
    Полная светлых надежд, я направилась в тронный зал, когда закатное небо потемнело и взошла растущая луна. Пол был усыпан бледно-розовыми лепестками, которые взмывали в воздух, когда подол моего платья задевал их.
    Члены Совета выстроились полукругом, и каждый из них держал горящую свечу цвета слоновой кости. Их ртутные плащи были плотно запахнуты, капюшоны низко надвинуты, скрывая выражения их лиц. Однако пляшущий свет свечей то и дело выхватывал из теней чьи-нибудь отличительные черты: серо-голубые глаза Гейджа, бледную кожу Каори, непослушные волосы Тристана, золотистые глаза Эйлана. Так, если это был он, значит, стоящая рядом с ним женщина была… Пламя свечи Рэйвен дрогнуло, освещая прядь медно-рыжих волос на ее лбу.
    – Добро пожаловать, Лина, – Язмин стояла в центре полукруга, сцепив пальцы рук в замок. Она была единственной, у кого не было свечи, и единственной, чье лицо не было скрыто капюшоном.
    – Корона, – я кивнула ей в знак уважения.
    Язмин тепло улыбнулась.
    – Приступим?
    – Да, я готова.
    Сложив ладони вместе и выровняв большие пальцы параллельно друг другу, Язмин закрыла глаза.
    – Во имя богини, даровавшей нам тварей, мы предлагаем нашу преданность, – пронизанный силой, голос Язмин застыл в воздухе, когда она перешла на древний язык, использовавшийся нашим народом во время официальных церемоний. Протяжные гласные пронеслись сквозь меня, словно океанская волны, и краем глаза я заметила какое-то движение. Повернув голову, я присмотрелась к статуе Окнолога и Селесты. За спиной Язмин рубиновые глаза чудовища вспыхнули яркой вспышкой. У меня перехватило дыхание.
    Что происходит? Я окинула быстрым взглядом зал. Все члены Совета закрыли глаза в молитве.
    – Во имя заклинателей, сделавших Хайрит святилищем, мы предлагаем нашу защиту.
    Чешуя Окнолога зашевелилась от гортанного вздоха, и он поднял голову, уставившись на меня угрожающим взглядом. Я прижала руку к груди, чувствуя, как оттуда едва не выпрыгивает сердце.
    Должно быть, это часть ритуала.
    Язмин продолжала без паузы:
    – Во имя тварей, которые обогатили нашу жизнь, мы предлагаем нашу любовь. Именно ради вас мы принимаем Лину Эденфрелл в Совет заклинателей, провозглашая ее защитницей Хайрита и последовательницей Селесты.
    Пламя свечей взвилось к потолку, словно пламя факелов, однако их тепло не шло ни в какое сравнение с жаром, который грозил вот-вот вырваться из пасти Окнолога. И вдруг появилась рука, изящная и ласковая. Каменное изваяние Селесты вздохнуло, словно богиня ожила, и ее пальцы погладили длинную морду дракона, начиная от его ноздрей и заканчивая шипами, венчавшими основание его черепа. Залп огня так и не вырвался из пасти каменного зверя.
    – Что скажешь, Лина?
    Слова Язмин потрясли меня до глубины души. Или, может, то был взгляд Селесты. Она смотрела на меня, и уголки ее губ изогнулись в легкой улыбке. Несуществующий ветер развевал ее волосы и плащ, и она покрепче сжала арфу в руке.
    Я опустилась на колени, тонкая ткань моего платья не спасала меня от холода пола, который так разительно контрастировал с теплом свечей и магии Окнолога. Не замечая членов Совета, я смотрела прямо на ожидающую Селесту и протянула ладони к небу. К царству тварей. Ко всему тому, что делало меня собой.
    – Я смиренно принимаю ваше предложение и обязуюсь следовать заветам нашей богини.
    Я была абсолютно не готова к приливу магии, от которой у меня завибрировали кости. Поток мягкого бледного света сузил поле моего зрения, оставив в моем мире лишь каменное изображение Селесты.
    Опустив свой тяжелый взгляд, богиня потрясла меня до глубины души своим певучим шепотом, эхом зазвучавшим у меня в голове.
    Та, кто предлагает преданность, защиту и любовь. Готова ли она предложить и свое сердце?
    Сердце? Что это значит? Я напряглась, пытаясь направить свои мысли к Селесте, чтобы понять ее вопрос, но меня затянуло в мощный водоворот ее силы, отчего комната поплыла у меня перед глазами.
    А затем Язмин хлопнула в ладоши, и магия церемонии рассеялась, отчего воздух тут же похолодел, а на своей коже я почувствовала капли пота. Тепло статуи и пытливый взгляд моей богини исчезли. Ее заостренное лицо и тело были, как прежде, неподвижны. Окнолог погрузился в сон.
    Язмин подошла ко мне, когда все члены Совета сняли капюшоны. Протянув руку, она тепло улыбнулась мне и отбросила формальности нашего древнего языка.
    – Нам повезло, что ты теперь с нами.
    Взяв ее руку, я встала, смахивая пыль с платья.
    – Мне повезло, что я с вами.
    Члены Совета тихо обменивались улыбками и любезностями. Каори махнула мне рукой, пробормотала что-то Гейджу и ушла по коридору. Я надеялась, что она отправилась обратно к Калему.
    По моему телу пробежала дрожь, и я выдохнула, стараясь выровнять дыхание.
    – Что теперь?
    Рэйвен кивнула мне, и ее непокорные медные локоны заплясали на золотистой коже ее шеи. Ее светло-желтые глаза были лишены всяких эмоций. Ее губы не улыбались. Она казалась совершенно незаинтересованной в происходящем. Она дотронулась до своей щеки и подошла к Эйлану, и я могла видеть только ее красную метку заклинателя.
    – В более спокойное время мы бы попросили тебя задержаться в Хайрите, по крайней мере на несколько недель, но я знаю, что тебе необходимо найти лекарство для Нока, – Язмин просунула руку в одну из многочисленных складок своей ртутной мантии и достала из-под нее сложенный кусок пергамента. – Которое, как мне кажется, я нашла.
    – Нашла? – все мысли о Рэйвен тут же вылетели у меня из головы.
    Широкая улыбка Язмин сияла ярче, чем драгоценные камни на деревьях.
    – Да, но будет непросто, – что-то странное мелькнуло в ее взгляде, и улыбка Язмин померкла. – Зверь, о котором здесь написано, обитает неподалеку от руин Силвис, но процесс его приручения… сложный, – она протянула мне пергамент, который был запечатан сургучом, и мне пришлось бороться с искушением открыть его.
    – В чем сложность?
    За спиной главы Совета Эйлан и Рэйвен удалились по коридору, по которому не так давно ушла Каори. Гейдж остался в компании Тристана и что-то ему оживленно доказывал.
    Язмин тихо хмыкнула.
    – Тебе нужен редкий ингредиент, чтобы выманить его. Этот ингредиент можно найти только в руинах Осло, к северу отсюда.
    Мой желудок сжался от тревоги. Руины Осло были на северо-западе, а руины Силвис – на северо-востоке. Дорога от одной точки до другой занимала несколько дней. А Ноку становилось все хуже и хуже. Не говоря уже о том, что только могущественные твари обитали в священных местах, потому что именно божественная сила взывала к этим зверям, питая их души и магию. В руинах Нефесты обитель Гисс, славящийся своим могуществом, которое заключалось вовсе не в физической силе. Ни одно другое существо не могло общаться с богами так, как Гисс, или изменять ткань мироздания в обмен на обещанную плату.
    – Все будет хорошо. Время еще есть, если поспешить. Однако этот зверь опасен. Тебе может понадобиться помощь, – сказала Язмин.
    Я закусила внутреннюю сторону щеки.
    – Заклинатель? – я устремила свой взгляд на Гейджа, который махал Тристану на прощание.
    Тристан пронесся мимо нас, коротко кивнув на бегу. Скорее всего, он направился обратно в свой уединенный дом где-то в чаще леса, подальше от людей.
    – Нет. Ты же не хочешь сбить зверя с толку двумя заклинателями?
    Язмин приложила палец к губам.
    – Может быть, возьмешь с собой Нока? Его психическое состояние ухудшается, но я боюсь, что если вас разлучить, то беды не миновать.
    Даже с клятвой, отравляющей его разум, Нок по-прежнему был самым опасным человеком, которого я встречала в своей жизни. А вместе с Костом, Озиасом и Калемом…
    Сердце пропустило удар, когда мои мысли метнулись на второй этаж, где я оставила спящего Калема в покоях Каори.
    – Я закончу свои дела и немедленно отправлюсь в путь.
    Пальцы Язмин впились в мое плечо, ободряюще сжав его.
    – Да хранит тебя богиня.
* * *
    Переодевшись опять в свою дорожную одежду, я задержалась у себя в комнате лишь на мгновение, чтобы провести пальцами по мантии цвета ртути, которую мне подарили. Далее я отправилась в комнаты Каори, чтобы проверить, как там Калем. Он по-прежнему спал, но уже не так беспокойно, и она заверила меня, что позаботится о нем.
    И еще она сказала, что ни при каких обстоятельствах Калем не должен отправляться вместе со мной охотиться на зверя. Это было благоразумно, но мысль о том, чтобы оставить его здесь, когда наш враг все еще скрывался у всех на виду… И если Калем не отправится с нами, то следить за состоянием Нока он мне тоже не поможет…
    Слишком много проблем. Слишком мало времени.
    С тяжелым сердцем я оставила Каори и отправилась в библиотеку, где, по ее словам, можно было найти Гейджа. Я прочитала записку Язмин сразу же, как только она ушла, и едва не разрыдалась. Для приручения Азада нужно было соблюсти четыре условия: кровь хозяина (это было достаточно просто; горсть огненных опалов, чтобы они играли на свету и привлекли внимание существа; полная луна в зените (немного сложнее, учитывая нехватку времени, но мы справимся); плод руска-фрукта – любимое лакомство зверя, найденное на единственном дереве, произрастающем неподалеку от руин Осло.
    Я не имела ни малейшего представления о том, как выглядел плод руска или сам Азад, поэтому мне нужен был Гейдж и его знания. И еще его обещание.
    – Гейдж? – я шагнула через двойные двери, тянущиеся до потолка, и оказалась в общей библиотеке. Она была встроена в ствол дуба и находилась всего в нескольких минутах ходьбы от дворца. Корни дерева пробивались сквозь мягкую почву. Между булыжниками дорожек пробивался клевер. В воздухе царили ароматы цветов и пергамента. Щели в стволе дуба в свое время были переделаны под окна, которые сейчас были закрыты на ночь, защищая помещение от прохладного ветра. Библиотека освещалась зачарованными сферами: за это творение мы заплатили магам сполна, чтобы защитить наши тексты от риска сгореть при пожаре. Благодаря шарам вся библиотека была окрашена теплым желтым светом. Круглые деревянные стеллажи, плотно заполненные томами, плотно прилегали к стволу дерева, от которого шли вверх платформы из ветвей и камня, обозначая многочисленные уровни.
    Гейдж просунул голову над полированными перилами второго уровня.
    – Я здесь.
    Я поднялась к нему по крутой лестнице, что была слева от меня. Мои икры уже изрядно болели от количества ступеней, которые мне пришлось преодолеть за последние двенадцать часов, и я тихо рассмеялась.
    – Как здорово, что ты не забрался куда-нибудь повыше.
    Гейдж даже не пытался скрыть усмешку.
    – Мне кажется, у тебя не было проблем с лестницами, когда ты жила здесь.
    – Я уже от них отвыкла, – я плюхнулась на первый попавшийся стул с мягким сиденьем и протянула Гейджу инструкции, которые дала мне Язмин.
    – Мне нужна твоя помощь.
    Он взял пергамент и пробежал по нему глазами. Его брови сошлись на переносице.
    – Для чего все это?
    – Для приручения Азада. Сам процесс понятен. Но я не знаю, как выглядит плод руска. То же самое касается Азада. Я надеялась, что вы поделитесь своими мыслями на данный счет, мой дорогой коллега.
    Я пыталась пошутить, но Гейдж не заметил ни моего подмигивания, ни игривой нотки в моих словах. Его брови, кажется, пытались слиться в одну – настолько сильно он хмурился. Внезапно он резко повернулся ко мне спиной и пошел вдоль стеллажей.
    – Гейдж? – мои мышцы запротестовали, но я спрыгнула со стула и поспешила вслед за заклинателем. – Ты куда?
    В ответ он пробормотал что-то неразборчивое. Резко свернув направо, Гейдж исчез, проскользнув в узкий проход между двумя массивными стеллажами. Зачарованная сфера следовала за нами, покачиваясь под густыми ветвями и освещая путь.
    Я отмахнулась от веток и листьев, которые лезли в лицо, и затем вдруг оказалась в небольшой круглой комнате с несколькими книжными стеллажами, коричневым диваном и кофейным столиком из кедра, который по высоте доходил мне до колена. Неяркий лунный свет лился через единственное круглое окно, расположенное прямо над узловатым наростом.
    – И как так вышло, что я не знала о существовании этого места?
    Повернув голову, Гейдж посмотрел на меня поморщившись.
    – Только Совету известно об этой комнате. Магия Актариуса не позволяет никому другому ее отыскать.
    – Кто такой Актариус?
    Мягкое довольное уханье привлекло мое внимание. Узловатый нарост под окном зашевелился, и на меня уставились три сверкающих глаза цвета охры. Совиный зверь. Сдвоенные, похожие на ветви рога тянулись от его головы, врезаясь в стену. Окрашенные в цвет коры перья, поросшие мхом, создавали идеальную маскировку. Мощные когти Актариуса глубоко вонзились в жердочку, на которой он сидел.
    У меня отвисла челюсть.
    – Кто он?
    Внимание Гейджа снова сконцентрировалось на пергаменте, который он держал в руке.
    – Вет. Он был одним из зверей Селесты. Он оказался за пределами своего царства, когда богиня отдала жизнь, чтобы погрузить Окнолога в вечный сон. С тех пор Актариус присматривает за заклинателями.
    Обойдя Гейджа, я подошла к Актариусу и протянула ему руку тыльной стороной вперед. Он заухал и нежно ущипнул меня за указательный палец.
    – Зверь Селесты. Невероятно.
    – Хмм… – Гейдж подошел к одному из стеллажей. – Его рога передают мысли в текст. Соединяясь с деревом и, следовательно, с этими томами, он записывает информацию, которая проходит через Хайрит, – Гейдж аккуратно достал увесистую книгу с пыльной коричневой обложкой. От ее переплета отцепились зеленые лозы, пульсирующие магией, и скрылись в стене. Актариус вздрогнул. – Вот здесь, например, дословные отчеты по каждому заседанию Совета за последние… – он открыл первую страницу со списком дат, написанным невероятно четким и ровным почерком. – Пятьдесят лет. Хотя, честно говоря, я дальше первой страницы не читал – скукота смертная. К тому же Актариус не способен услышать и расшифровать все, как бы ни старался.
    – Какое отношение он имеет к Азаду?
    Пальцы Гейджа прошлись по корешкам книг на одной из полок.
    – Скажу вот что: я не знаю ничего наверняка. Я никогда не приручал Азада. Так что, если Язмин говорит, он поможет вылечить Нока, то я ей охотно верю. Однако, клянусь, я уже где-то видел эти четыре составляющие. Я просто не могу вспомнить, где именно.
    Мои плечи напряглись.
    – Это плохо?
    Гейдж каким-то образом умудрился нахмуриться еще сильнее.
    – Нет. Это скорее любопытно.
    Глубоко внутри меня вспыхнуло раздражение.
    – Слушай, у меня нет времени на размышления. Каждая минута, которую я трачу на обдумывание своего следующего шага, – это минута, которую Нок проигрывает, сражаясь против клятвы. Ты можешь мне помочь или нет?
    Гейдж устремил на меня взгляд своих серо-голубых глаз.
    – Конечно, могу. Плод руска найти довольно просто. Посреди руин Осло растет дерево, что выше дворца Хайрита. Его ветви тянутся вверх, образуя чашу. Внутри, за импровизированной изгородью из веток и густой листвы, простирается луг, где и растут руска-фрукты. Они имеют грушевидную форму и светятся ярко-розовым светом. Что же касается Азада… – он вернул мне пергамент и скрестил руки на груди. – Большинство заклинателей не оставляют описание прирученных тварей для своих потомков, поскольку вся необходимая информация и так фиксируется в бестиариях автоматически.
    – Получается, ты ничего не знаешь, – я оперлась бедром о подлокотник дивана.
    – А вот и знаю. Прошло почти сто лет с тех пор, как заклинатель приручил Азада, поэтому у меня есть лишь приблизительное представление о том, как он выглядит. Эти зверьки маленькие, похожи на мышей. У них белый мех, который сливается с ледяным ландшафтом руин Силвис. И с тех пор как Язмин выяснила, что руска-фрукт помогает выманить Азада из укрытия, я готов поспорить, тебе повезет больше, чем всем тем, кто пытался приручить его до тебя.
    Я выпрямилась.
    – Спасибо, Гейдж.
    Он снова нахмурил брови, его пальцы продолжили танцевать по переплетам книг.
    – Если я что-то выясню по поводу этих четырех составляющих, то обязательно тебе сообщу как-нибудь. Готов поклясться, я читал, что где-то…
    – Да-да, хорошо. У меня к тебе еще одна просьба, – я выпрямилась как раз в тот момент, когда Гейдж повернулся, склонив голову набок.
    – Да?
    – Пообещай мне, что присмотришь за Калемом. Я доверяю Каори, но…
    – Но вопрос о нашей таинственной заказчице все еще остается открытым.
    У меня перехватило дыхание.
    – Именно.
    Гейдж кивнул.
    – Обещаю. Мне пришлись весьма по нраву твои друзья-наемники. Я бы покривил душой, если бы сказал, будто меня совершенно не волнует их судьба.
    Неужели? Но затем я вспомнила о пальто, накинутом на плечи спящего Коста. Я не была уверена, беспокоился ли Гейдж обо всех членах Круора или же только об одном конкретном зеленоглазом наемнике, но в данный момент я была готова поверить ему на слово.
    Аккуратно сложив инструкции Язмин в квадрат, я спрятала пергамент в карман и помахала Гейджу на прощание.
    – Мне пора идти. Не буду отвлекать тебя от твоих исследований.
    Он махнул мне рукой в ответ и вернулся к изучению книг. Часть меня хотела задержаться, чтобы понять причины его внезапного интереса к процессу приручения Азада. Где же он раньше мог видеть эти составляющие? Однако мне нужно было как можно скорее увидеть Нока и как можно скорее избавить его от клятвы.
    Все остальное могло подождать.

Одиннадцатая глава
Нок

    Сняв тунику и опустившись на кровать, я обхватил голову руками и с силой потянул себя за волосы. Гейдж знал. Дарриен знал. Мы с Костом расшифровали наспех накорябанные заметки заклинателя, в которых досконально описывалась моя предполагаемая родословная. Ни в одном из текстов не говорилось, что Александр Ноксис Фейрайнер, Ледяной принц, начавший войну с Райном и убивший свою возлюбленную принцессу Амиру, был Ноком, нынешним главой гильдии Круора. Однако оба имени были упомянуты в книгах. Оба имени были вплетены в историю и подставляли под удар мои секреты. Гейдж был умен, даже слишком, и он уже давно интересовался существованием моего «двойника».
    Но Дарриен… Он никогда не брал в руки книгу. Было немыслимо представить, чтобы он пришел в библиотеку и целенаправленно сунул нос в заметки Гейджа… Кто-то дал ему наводку – это было единственное объяснение. Кто-то вроде Квинтуса. Я бы не удивился, если бы узнал, что именно Дарриен заказал убийство Квинтуса просто ради того, чтобы иметь своего человека в Круоре. Чтобы тот мог выяснить, как меня уничтожить. Когда эта мысль пришла мне в голову, поле моего зрения заволокло красной дымкой, и я едва не разнес нашу библиотеку, несмотря на попытки Коста успокоить меня.
    И вот, по его настоянию, я отправился в свою комнату и стал ждать возвращения Лины. Но с каждой минутой, которая тянулась невыносимо долго, с каждым часом мое терпение иссякало. Гнев возвращался, а вместе с ним манящая, кружащая голову красная пелена.
    Мне нужна была Лина.
    Где она? День уже давно сменился ночью. Через стеклянные двойные двери, ведущие на балкон, лился лунный свет. Он отражался от пола, контрастируя с тенями, извивающимися на периферии моего зрения. Мои тени. Такие знакомые. Прохладные. Но красные пятна, словно раны, пробивались через ониксовую тьму. Все чаще. Увереннее. Настойчивее.
    – Нок? – до боли знакомый женский голос нарушил тишину.
    Я вскочил с кровати. Проклятие клятвы, должно быть, ослабило мои чувства, потому что я не слышал ни малейшего намека на шаги, ни легкого дыхания, срывающегося с приоткрытых губ, не говоря уже о сердцебиении. Но это было неважно. Лина вернулась домой, и я изнывал от желания заключить ее в свои объятия.
    – Лина? – я повернулся к двери, и у меня мгновенно выбило весь воздух из легких.
    На меня смотрела девушка с пшеничными волосами и золотистыми глазами. Она стояла неподвижно, но вокруг нее кружился слабый ветерок. Он играл с легкой тканью ее платья цвета слоновой кости и длинными локонами, которые свисали до бедер. Изящные пальцы девушки взволнованно теребили золотистый пояс на ее талии. Ее движения были невероятно реалистичными и знакомыми.
    – Амира, – пролепетал я.
    Ее улыбка сломила меня.
    – Александр.
    Нок. Мое имя Нок. Александр существовал лишь в болезненных, опасных воспоминаниях.
    – Ты ненастоящая.
    На ее переносице танцевали веснушки. Она выглядела такой же юной, как в тот день, когда я нашел ее мертвой. Опустив руки, Амира сделала осторожный шаг в мою сторону.
    – Неужели?
    Пульс грохотал у меня в ушах. Разумная часть меня кричала, чтобы я проснулся. Чтобы признал, что она была не более чем плодом моего воображения. Однако холодный каменный пол под моими босыми ногами был слишком реальным, а моя кровь, подгоняемая адреналином, заставляла сердце биться все быстрее и быстрее с каждым вдохом. Она не была реальной, но…
    Амира протянула руку и прижала свою ладонь к моей щеке. Так же, как она делала раньше.
    – Ты времени зря не терял.
    Мерцающий красный свет пробивался сквозь ее золотистые локоны, но мне было все равно. Меня душили тоска и чувство вины.
    – Ты не можешь быть настоящей, – мои слова звучали не так уверенно, как мне бы хотелось.
    Амира погладила шрам на моей щеке, и от этого жеста меня охватило чувство вины другого рода. Лина. Я сделал шаг назад, отстраняясь от Амиры. Лина, ты мне нужна. Где ты?
    Амира наклонила голову набок.
    – Что такое?
    Мои тени, красная пелена и золотистая копна волос слились воедино, не давая мне шанса отличить реальность от видений.
    – Уходи.
    – Почему? – она уперлась руками в бока.
    – Потому что тебе здесь не место. Потому что ты ненастоящая и…
    Позади меня раздался звучный бас с легкой хрипотцой:
    – А что насчет меня? Я тоже для тебя ненастоящий?
    Я обернулся, и каждая клеточка в моем теле превратилась в лед.
    Боуэн стоял у стены, скрестив лодыжки. На его лице играла неизменная кривоватая улыбка. Он был тем человеком, с которым я познакомился и которого полюбил после того, как присоединился к Круору. Вьющиеся каштановые волосы спутались у него на лбу. Боуэн изучал меня взглядом своих светлых глаз, настолько прозрачных, что их цвет напоминал стекло. Он сглотнул, и я в шоке уставился на его горло.
    – Боуэн? – я понятия не имел, как мне удалось найти свой голос. И как мне удалось устоять на ногах.
    Улыбка Боуэна стала шире, и он провел рукой по своему гладковыбритому подбородку, как обычно делал, когда флиртовал со мной.
    – Чем ты занимаешься, любовь моя?
    Мое сердце вырвали из груди, бросили на пол и кололи ножами до тех пор, пока оно не превратилось в кровавое месиво, изрезанное и почти неузнаваемое. Я терял связь с реальностью. У меня не получалось прогнать видения.
    Я должен немедленно проснуться.
    Боуэн вздохнул и оттолкнулся от стены, преодолев расстояние между нами за считаные секунды благодаря своим длинным ногам.
    – Ты знаешь, зачем мы здесь?
    Контроль. Контроль. Контроль. Я потянулся к своим теням, опутывая руки ониксовыми нитями, которые просачивались сквозь пальцы и клубились вокруг меня. Но Боуэн проскользнул сквозь тени и схватил меня за плечо. Его пальцы принесли с собой сладкую боль, которая на мгновение стала центром моей вселенной.
    – Ты не сможешь от нас сбежать.
    Амира опустила взгляд в пол и встала рядом с Боуэном.
    – Мы здесь, чтобы помочь тебе, Александр.
    Мои тени рассеялись, и в комнате осталось лишь приглушенное сияние красной дымки, которая повисла в воздухе, словно туман.
    – Мне не нужна помощь.
    Боуэн взял меня за подбородок и тихо рассмеялся.
    – Как всегда пытаешься строить из себя крутого парня. Он и с тобой себя так же вел? – он покосился на Амиру, и от ее звонкого смеха у меня перехватило дыхание и закружилась голова.
    – Да, – она вздохнула и пропустила прядь волос сквозь пальцы. Это напомнило мне о том, как Лина теребила цепочку своего бестиария, когда нервничала.
    Боуэн вздохнул.
    – Тебе нездоровится.
    Я с трудом сглотнул ком в горле.
    – И галлюцинации тому подтверждение.
    – Успокойся, – Амира положила ладонь мне на грудь. – Пожалуйста, выслушай нас.
    – Пожалуйста, – вторил ей Боуэн спустя мгновение.
    Удушающая красная дымка сгустилась вокруг них, придавая волосам Амиры клубничный оттенок и превращая локоны Боуэна в языки пламени.
    Мысли, которые я никогда не осмеливался произнести вслух, и чувство вины за их смерть разрывали меня на части. Последствия моих ошибок стояли передо мной на расстоянии вытянутой руки.
    Никогда прежде у меня не было шанса попросить прощения. Сердце в моей груди болезненно сжалось.
    – Я не знал. Я не хотел, чтобы все так обернулось. Мне так жаль.
    Боуэн нежно провел рукой по моему предплечью.
    – Мы знаем. Мы тебя не виним.
    – Есть способ все исправить, – Амира подступила ближе, окутывая меня ароматом жимолости и солнечного света. Ее опущенный взгляд, ее мрачные слова сотрясли комнату. – При условии, что ты хочешь помочь нам обрести покой.
    Слова слетели с моих губ прежде, чем я успел обдумать их последствия.
    – Конечно, хочу. Что я должен сделать?
    – Наши души блуждают между мирами с тех пор, как мы погибли, – сказал Боуэн. Ароматы кардамона и апельсина, исходящие от него, смешались с запахом Амиры, и этот невероятный букет благоухал, как мое прошлое. Как возможность. Как шанс поступить правильно.
    – Между мирами?
    Я имел смутное представление о том, что происходило после смерти. Когда я умер, не помнил ничего, кроме темноты и умиротворения. Однако до того как я смог отправиться в царство богов, меня вернули обратно. Неужели Амира и Боуэн оказались в ловушке между нашим миром и небесами? Я был уверен: в подземном мире им не место. Его ужасы ждали грешников, которым не было прощения. Именно туда должен был отправиться я. Но не они.
    Они оба были слишком яркими. Слишком добрыми. Они должны были оказаться в царстве богов, вкушать изысканные блюда, пить дорогое вино и танцевать без устали. Улыбаться. Вечно.
    Но их там не было. Они оказались здесь. В ловушке. Из-за меня.
    Комната полностью исчезла из фокуса, погружаясь в красную дымку. Прикосновения Амиры и Боуэна были нежными и обольстительными, они спасали и губили меня одновременно. Амира провела костяшками пальцев по линии моего подбородка, и на мгновение я закрыл глаза. Я слышал стук их сердец. Удары, которые всего несколько минут назад были едва слышными, теперь задавали ритм моей реальности, привязывая меня к этому моменту. К ним.
    Боуэн положил руку мне на поясницу, и мои глаза распахнулись.
    – Ты любишь Лину. Так же, как любил нас. Сначала Амиру. Потом меня. Теперь в твоем сердце Лина.
    Глаза Амиры стали абсолютно красными, но ее голос звучал мягко.
    – Мы так рады, что ты снял проклятие. Но…
    – Но что? – едва слышно спросил я. Они мне что-то недоговаривали. Что-то ужасное. Что-то, что заставило бы меня сомневаться или даже сказать «нет». Однако именно я обрек их на скитания между мирами. Это была моя вина. Если существовал способ помочь им отправиться в царство богов…
    То он был бы первым шагом на моем долгом пути к искуплению.
    Пальцы Амиры замерли.
    – Тебе и так тяжело, я не хочу…
    Я накрыл ее руку своей.
    – Скажи мне.
    – Каждый, кого коснулось твое проклятие, вынужден скитаться. Ждать. Когда ты снял заклятие жрицы, нам всем должен был открыться путь на небеса. И все же мы здесь.
    Каждый. Талеус. Перед глазами у меня замелькали лица: мужчины и женщины, павшие на поле боя во время войны с Райном, все те, кто умер от чумы. Мои друзья, наставники… Неужели они тоже остались блуждать, не находя упокоения?
    Какая-то маленькая, упрямая часть меня мысленно вернулась к тому, что произошло на поляне, когда Уинноу исполнила мое желание. Искаженные страданиями лица озарились улыбками, когда мое проклятие было снято. Я почувствовал в тот момент, что меня простили. Я думал, что все потерянные души смогли обрести покой. Но Амира, Боуэн… Мой взгляд заметался между ними. Они казались мне настоящими. Их смерть тяжелым камнем лежала на моем сердце. Может быть, я тогда ошибся. Может быть…
    – Я не знал.
    – Мы знаем. Мы тебя не виним, – Боуэн уткнулся носом мне в ухо. Они оба были так близко. Они окружали меня, и я тонул в них. – Но ты можешь помочь нам обрести покой. Все, что тебе нужно сделать, – это отдать нам последнюю потерянную душу. Тогда мы сможем вознестись все вместе.
    Последняя потерянная душа? Мои мысли кружились и путались, пока мой разум лихорадочно пытался соединить все кусочки головоломки в единую картину. Однако для меня все потеряло смысл, кроме пьянящих ароматов Амиры и Боуэна, которые смешались с густой красной дымкой, создавая нашу собственную маленькую вселенную.
    – Пожалуйста, Александр, – Амира наклонилась ближе, проводя пальцами по моей обнаженной груди.
    Я застыл под их прикосновениями. Мой разум противился мысли о… О чем именно? Амира и Боуэн заслужили покой. Я так долго этого хотел. Если существовал способ облегчить их боль, то я бы сделал все, что угодно. Без вопросов.
    У меня перехватило дыхание.
    – Что нужно сделать?
    – Она должна умереть, – голос Амиры был мягким и умоляющим.
    Убей.
    Меня будто бы ударили под дых.
    – Она?
    – Она последняя. Она была на пороге смерти, и проклятие чувствует себя обманутым. Если ты вернешь то, что украл, тогда мы все обретем покой.
    Боуэн прижался лбом к моему виску, его горячее дыхание обжигало мне шею.
    Нок. Голос Лины эхом откликнулся у меня в голове. Я вдохнул запах сирени и ванили, которые прогоняли прочь манящую смесь ароматов Амиры и Боуэна.
    – Ты мог бы потом воскресить ее.
    Предложение Амиры было более чем заманчивым. Мне не хотелось этого признавать, и все же, как я мог игнорировать этот соблазн? Хочу ли я провести вечность с девушкой, которую любил? Данная мысль вывела меня из равновесия еще сильнее, и красная дымка сгустилась.
    – Мы видели ее мысли. Ее самые сокровенные желания, – прошептал Боуэн. – Она хочет соединиться с тенями.
    – Нет, – мой голос звучал слабо, неубедительно. Лина этого не хотела. Могла ли она изменить свое мнение? После нашего возвращения из Хайрита я лишь однажды упомянул об этом, но она ничего не ответила. Ее звери… Что будет с ними?
    – Дай ей то, что она желает, и тогда мы все обретем свободу, – сказала Амира.
    Нет, я не смогу выполнить их просьбу. Я не смогу убить Лину. Я бы никогда не смог…
    – Тсс, все будет хорошо.
    Я уже не понимал, кто именно ко мне обращается. Очертания Амиры и Боуэна стали красными, их голоса сливались, их сердца бились как одно.
    – Нок.
    Я простонал.
    – Я не могу…
    – Нок!
    Я почувствовал, как мое лицо нежно обхватили чьи-то ладони. Большой палец очертил линию моего шрама.
    – Что происходит? Ты в порядке?
    Темный, вишневый свет затмил красную дымку, и я увидел ее. Рядом со мной была Лина. Ее широко раскрытые карие глаза были полны страха. Темно-каштановые пряди растрепанных волос спутались вдоль ее лица. Ее пухлые губы приоткрылись, и меня коснулось ее дыхание.
    Контроль. Тени окутали нашу комнату буйством оникса и древесного угля. Черные завитки скользили по полу наперегонки друг с другом, как змеи, в поисках ненавистного красного, который ранее завладел моим разумом. Я схватил Лину и притянул ее к себе, зарываясь носом в ее макушку и вдыхая ее знакомый аромат. Она была настоящей. Из плоти и крови. Не какой-то призрак или воспоминание, а моя анам-кара. Мой пульс постепенно возвращался в норму.
    Лина прижала дрожащие руки к моей спине, и ее голос сорвался.
    – Ты со мной?
    – Да, с тобой. Я здесь.
    Я почувствовал, как она выдохнула, и ее тело расслабилось.
    – Ты просто стоял посреди комнаты и смотрел в пустоту. Я не могла до тебя достучаться.
    Вокруг наших тел вились мои тени, не позволяя нам с Линой отстраниться друг от друга.
    – Ты всегда можешь до меня достучаться. Я слышал тебя.
    Подняв голову, Лина внимательно посмотрела на меня.
    – Что случилось?
    – Это все из-за этих чертовых… – мой голос оборвался, как будто кто-то крепко сдавил пальцами мое горло. Мерзкий кашель пытался разорвать мне грудь, и я отвернулся.
    Я физически не был способен рассказать Лине о том, насколько опасно ей было находиться рядом со мной, и поэтому она не знала, что ей нужно бежать. Нужно держаться на расстоянии. Я обязан был любым способом уберечь ее, и все же Лина была единственным, что, казалось, спасало меня от безумия. Она возвращала меня в реальность, и хотя рядом со мной она была под угрозой, вместе с ней мне было легче думать. Дышать. В ее присутствии мои мысли не путались.
    Благодаря Лине я не сходил с ума.
    Но из-за меня ее жизнь была в опасности.
    Как бы то ни было, клятва побеждала.
    Тяжело сглотнув, я с особой тщательностью подошел к выбору слов.
    – Клятва. Когда тебя нет, становится хуже.
    Лину необходимо было защитить любой ценой. Ради нас обоих. Я не допущу, чтобы с ней что-нибудь случилось. Я не допущу… Мое тело прошибла дрожь. Я бы никогда не поверил, что Лину нужно было убить, чтобы Амира и Боуэн обрели покой. Если бы я убил ее, то это было бы то же самое, что убить их снова. И все же вспышки красного по-прежнему маячили на периферии моего зрения, пытаясь завладеть мной и не подчиняться логике.
    – Я знаю, как избавиться от нее.
    В ушах у меня загудело.
    – Что?
    Лина обняла меня за шею и одарила усталой, но полной надежды улыбкой.
    – Есть один зверь, который может помочь. Завтра на рассвете мы отправляемся в путь.
    Надежда, чистая и яркая, разгорелась в моей груди, словно лесной пожар. Я наклонился к губам Лины, ловя ртом ее облегченный вздох. Но мысли об Амире и Боуэне не выходили у меня из головы, и мое тело снова сковало напряжением. Меня била мелкая дрожь. Я хотел рассказать Лине обо всем, что видел. Но я не мог. Не мог рассказать ей о видениях и о том, что мы с Костом обнаружили ранее… О том, что обнаружил Гейдж… У стен Круора были уши и глаза, хотя ни один член моей гильдии ни за что бы не признался в подслушивании. Я верил, что все они были мне преданы, но информация была самым опасным оружием. Более опасным, чем любой клинок. А те, кто владел информацией, зачастую становились жертвами манипуляций, хотели они того или нет.
    Отступив назад, я прерывисто выдохнул.
    – Мне нужно поговорить с Костом.
    – Что? Ты, должно быть, шутишь, – Лина сцепила пальцы на моем поясе. – Я только что вернулась и сказала, что нашла средство от клятвы, а ты уходишь?
    – Это срочно, Лина.
    Она раздраженно фыркнула.
    – Хорошо. Раз уж это так срочно, то почему бы мне не пойти с тобой, чтобы мы вместе поговорили с Костом?
    – В этом нет необходимости.
    Она прищурилась.
    – Нет, необходимость есть. Мне нужно знать, что происходит.
    Я осторожно высвободился из кольца ее рук.
    – Не дожидайся меня. Выспись перед дорогой.
    В ее взгляде вспыхнуло пламя, и Лина сделала вызывающий шаг ко мне навстречу.
    – Нет, черт возьми, Нок, поговори со мной. Что происходит? Почему ты закрываешься от меня?
    – Потому что я… – резкая боль обожгла мне горло, и я с трудом сглотнул. – Я просто хочу убедиться, что у нас все готово. Мы поговорим завтра, когда будем в пути. Я обещаю.
    – Очередное обещание? – она скрестила руки на груди. – Только вот я не вижу, что ты сдержал хотя бы одно из тех, что уже дал.
    От ее обвинения мне стало больно, но я мог это вынести. Ради безопасности Лины я готов был терпеть ее гнев до тех пор, пока у нас не появится возможность поговорить по душам. До тех пор, пока я не смогу объясниться и попросить прощения. Я надеялся, что этот момент скоро настанет.
    – Доброй ночи, Лина.
    Мое сердце болезненно сжалось, когда я заметил боль в ее взгляде, однако я все равно повернулся спиной к своей любимой и выбежал в коридор Круора. В моей голове звучал зловещий женский смех, а красная дымка снова начала сгущаться вокруг меня.
    Чем скорее мы покончим с этим безумием, тем лучше.

Двенадцатая глава
Лина

    На границе владений Круора располагалась увитая плющом конюшня с десятью стойлами, в которых жили зилахи. Толстая солома и пырей хрустели под нашими сапогами, когда мы приблизились к четырем запряженным скакунам, которых подготовили Астрид и Эмелия к нашему отъезду. Сквозь продолговатые окна над каждым стойлом пробивался слабый утренний свет, сонная сипуха тихо ухнула со стропил. В наше первое совместное путешествие мы поехали на зилахах, хотя до Вильхейма ходил поезд, однако к руинам Осло дорог не существовало. Отдаленность этого места вызывала у меня тревогу, которая постепенно убивала мою надежду. Время было не на нашей стороне.
    Астрид передала мне потертые кожаные поводья, и на сердце у меня стало тепло. В последний раз, когда я отправилась в путешествие с наемниками, я едва не погибла, но нашла свою любовь. Я покосилась на Нока. Взгляд его угольно-черных глаз был напряженным, под ними залегли темные круги от бессонных ночей. В карманах черных брюк Нок держал сжатые кулаки. Его туника и пальто тоже были черными. Он был повелителем теней, и даже несмотря на очевидные признаки усталости, в его напряженных плечах читалась скрытая угроза.
    – Нок, ты уверен? – Эмелия передала ему поводья, после чего сцепила руки перед собой. Ее густые волосы были заплетены в косу, и по ее лицу без труда можно было прочитать написанные на нем сомнения.
    Нок положил руку девушке на плечо, сжимая пальцы.
    – Ты справишься. Я уже как-то оставлял тебя за главную.
    – Ты оставлял Дарриена за главного…
    Нок поднял руку.
    – И попросил тебя присматривать за ним. Не сомневайся в себе, Эмелия.
    Астрид приблизилась к ней боком, переводя взгляд с Нока на Оза, а затем на Коста.
    – Что, если Дарриен вернется?
    – Он не вернется.
    Нок оседлал свою зилаху и вставил ноги в стремена. Оз и Кост молча последовали его примеру, однако между Ноком и Костом чувствовалось напряжение, полное недосказанности. Оз нахмурился.
    Что ж, по крайней мере, я не единственная, кто понимает, что что-то не так.
    – Откуда ты знаешь? – Эмелия смотрела на главу своей гильдии с безграничной преданностью, и мое разочарование в Ноке на мгновение утихло. Я совсем недавно стала членом Совета заклинателей, и, следовательно, мое имя мало о чем говорило моему народу. Но я была готова защищать своих людей и помогать им, потому что они смотрели на главу Совета с точно такой же преданностью. Они беспрекословно верили, что она – что все мы – их защитим и будем вместе продолжать строить светлое будущее.
    Нок натянуто улыбнулся.
    – Потому что я знаю Дарриена. Ему нужно время, чтобы зализать раны и построить козни. Он не навредит Круору. Сейчас у него одна забота – укрепить свои ряды. Самое худшее, что может случиться, – он попытается завербовать тебя.
    Кост кивнул, соглашаясь.
    – Если он все же заявится, не вступай с ним в открытое противостояние. Победи в войне, не в сражении. Тебе нужно лишь обеспечить безопасность всем членам гильдии, пока мы не вернемся.
    Эмелия заметно вздрогнула и прижала подбородок к груди.
    – Я сделаю все, что в моих силах.
    – Я не даю ложных обещаний, – Нок поудобнее устроился в седле, и его скакун стал подпрыгивать на месте, нетерпеливо постукивая копытами. – Я просто всегда готовлюсь ко всему заранее. Не думаю, что Дарриен появится. Ему нужен я, а не ты. Однако если он все же, сунет сюда свой нос, делай так, как сказал Кост.
    Не даешь ложных обещаний? Я прикусила язык. В последнее время Нок только и делал, что совершенствовался в этом. Я могла лишь надеяться, что он сдержит свое последнее слово и что мы, наконец, поговорим, как только окажемся за стенами Круора.
    Астрид положила руку на спину Эмелии, широко улыбаясь.
    – С нами все будет в порядке. Эмелия и Иов не подведут. Я тут новенькая, но я за них буду горой стоять.
    Нок хмыкнул.
    – Вот и славно, – повернув голову, он кивнул на мою кобылу. – Ты готова?
    – Да, – я перекинула ногу через спину своей зилахи и устроилась в седле. Инструкция Язмин во внутреннем кармане пальто грела мне сердце. – Вперед!
    Нок и Кост возглавили колонну, пустив своих скакунов галопом. Мы направились на север, параллельно Китскому лесу. По левую руку от нас фиолетовые лозы, густо усеянные шипами, обвивали умирающий кустарник. Деревья с отслаивающейся темной корой и узловатыми суками изгибались под различными углами. Похожие на глаза стручки бобовых сосен подмигивали нам, покачиваясь на зимнем ветру. Местный пейзаж разительно контрастировал с обширными, покрытыми травой равнинами, раскинувшимися по направлению к Вильхейму. Вдалеке мерцал его замок, едва различимый сквозь утренний туман. Его украшенные бриллиантами стены цвета слоновой кости служили путникам маяком в любое время года.
    Откуда-то из чащи леса донесся странный крик. Плотнее запахнув пальто, я втянула голову в плечи, продолжая путь. Оз подвел свою кобылу поближе к моей, ежась от пробирающего до костей ветра. Бо́льшую часть времени мы не разговаривали, поскольку разговор было трудно поддерживать из-за заданного Ноком и Костом темпа. К тому же у меня то и дело клацали зубы, если не из-за холода, то из-за скачущей во весь опор зилахи, и я не горела желанием откусить себе язык. Нок и Кост остановились лишь после того, как солнце скрылось за лесом, оставив на небе пятно оранжевого цвета. Они спрыгнули с лошадей, изучая ровную местность на окраине Китского леса. Живущие в гниющей чаще чудовища, вероятно, не стали бы подходить слишком близко к границе своих территорий, но я не сомневалась, что Кост снова заставит нас спать по очереди. На всякий случай.
    Мы с Озом догнали Нока и Коста и сразу же взялись за работу и поставили палатки. Как только мы закончили, Оз занялся костром, пока Кост рылся в сумках в поисках провизии. Нок держался несколько в стороне, скрестив руки на груди и стиснув зубы. Пламя только что разведенного костра отразилось в его отсутствующем взгляде.
    – Все в порядке? – осторожно спросила я, подойдя к нему.
    Наконец, мы оказались вдали от Круора. Ноку уже давно пора было рассказать мне, что происходит.
    – Да, – его ответ был тихим, едва слышным. Я покосилась на Коста и Оза. Неужели он не хотел, чтобы они нас подслушали? Нет, быть того не может. Кост явно что-то уже знал.
    – Теперь, когда мы в пути… – я намеренно затихла, надеясь, что Нок продолжит наш разговор, который мы начали прошлой ночью.
    Однако вместо этого он спросил:
    – Как вел себя Гейдж, когда ты была в Хайрите?
    – Что? – я моргнула.
    Выражение лица Нока продолжало оставаться нечитаемым.
    – Гейдж не говорил ничего такого, что показалось тебе странным?
    Я мысленно вернулась к событиям вчерашнего дня.
    – Он был немного озадачен ингредиентами, необходимыми для приручения Азада, но в остальном он вел себя как обычно. Я говорила с ним только один раз, после того как меня приняли в Совет.
    – Ясно.
    – Нок, в чем дело? – я подступила ближе и положила руку ему на предплечье. – Почему ты спрашиваешь о Гейдже? Он что-то сделал?
    – Нет, – Нок покачал головой. – Мы просто не знаем, кому можно доверять.
    – В том числе мне?
    Он нахмурился и, наконец, встретился со мной взглядом.
    – В смысле?
    Я с трудом сдерживалась, чтобы не сорваться на него, и сделала глубокий вдох.
    – Мы покинули Круор. Ты сказал, что расскажешь мне обо всем, как только мы отправимся в путь. Ну и, – я обвела рукой наш лагерь. – Мы официально в пути.
    Нок напрягся, затем отвел взгляд.
    – Все не так просто.
    – Неужели? Нок, мне нужно, чтобы ты поговорил со мной.
    – Я говорю с тобой. Просто… – он провел рукой по волосам, после чего его взгляд метнулся к Косту, который стоял возле одной из палаток. – Мне нужно проверить периметр. Последнее, что нам сейчас нужно, – это очередная внезапная атака Дарриена. Или битва с монстром из леса.
    – Постой, я…
    – Кост, – Нок прервал меня, окликнув своего брата. – Пойдем.
    А затем он исчез. Снова. Тени поглотили его и Коста в считаные секунды. Мои руки сжались в кулаки, и я бросилась к палатке, в которой мы с Ноком должны были ночевать вместе.
    Оз отвлекся от костра.
    – Ты голодная? Я могу что-нибудь приготовить.
    – Спасибо, но у меня нет аппетита. Я лучше пойду спать, – откинув полог палатки, я забралась внутрь и принялась раскладывать шкуры и одеяла, создавая некоторое подобие кровати. Переодевшись в ночную рубашку, я в раздражении рухнула в постель и уставилась на выцветший зеленый потолок. Кроме потрескивания костра и шагов Оза, я ничего не слышала.
    Время тянулось медленно, пока я ждала возвращения Нока. Я представляла себе, как он врывается в палатку, полный раскаяния, и извиняется за то, что оставил меня одну, а затем рассказывает мне все о своем прошлом. Или о каких-нибудь секретах, которые он делил с Костом. Хоть что-нибудь. Все, что угодно, лишь бы его обещания перестали быть лживыми.
    Но шли часы, Нок не возвращался, и я была вынуждена заснуть в одиночестве и плохом настроении.
* * *
    Когда я проснулась на следующее утро, одеяла рядом со мной были прохладными, как будто под ними никто не спал. Я быстро переоделась и вышла из палатки, обнаружив, что парни уже были готовы к отъезду. Все, кроме моих вещей, уже было сложено. Зилахи запряжены. Оз встретил меня улыбкой и предложил завтрак: остывший кофе, ломоть хлеба и сухофрукты. Кост кивнул в знак приветствия и тут же начал разбирать мою палатку.
    Нок подошел ко мне, наблюдая за сборами. Он бросил на меня быстрый взгляд, и его плечи опустились. Едва заметно, но все же. После этого он чмокнул меня в макушку и пошел помогать Косту.
    Во мне начал закипать гнев. Неужели Нок не видел, как сильно он обижает меня, держа в неведении? Смахнув крошки с бриджей, я встала и направилась к своей лошади. В следующий раз, когда мы с Ноком останемся наедине, я заставлю его все мне рассказать. Даже если мне придется ради этого призвать Айки и обездвижить его, чтобы он не смог спрятаться от меня в своих тенях.
    Мы скакали в течение нескольких часов, но даже трение седла о ноги не раздражало так сильно, как напряженное молчание, повисшее между мной и Ноком. В какой-то момент он подстегнул своего скакуна, чтобы ехать рядом с Костом, а не со мной.
    – Как ты себя чувствуешь? – тихо спросил его Кост. Я подалась вперед, стараясь подслушать их приглушенный разговор.
    – Все под контролем, – сказал Нок. Однако его напряженная спина говорила об обратном. – Мне мерещатся… Нет, я ощущаю то, чего нет в реальности, – он подавился словами и тряхнул головой. – Мы поговорим позже. Не хочу, чтобы они переживали.
    Он ощущает то, чего нет в реальности? Что это значило? Прежде чем я успела вмешаться в разговор, Нок пустил своего скакуна рысцой, увеличивая расстояние между нами. Кост оглянулся на меня, сказал что-то неразборчивое и рванул следом за братом.
    Я вцепилась в поводья так сильно, что костяшки моих пальцев хрустнули.
    – Оз.
    – Да? – он поерзал в седле, поворачиваясь ко мне. Его бугрящиеся мышцы заиграли под тканью шерстяного пальто, когда он положил свою мясистую ладонь на бедро.
    – Что с ними такое? – я дернула головой в сторону Коста и Нока, не сводя взгляда с Оза.
    Он нахмурился.
    – Я не уверен. Много чего происходит, и я даже не знаю, с чего начать.
    У меня перехватило дыхание.
    – Я знаю. Нам всем сейчас нелегко, – я выдохнула, и мои руки немного расслабились. – Прости, Оз. Я даже не спросила, как ты со всем этим справляешься.
    – Я?
    – Да. Как ты? – я накрутила цепочку бестиария на палец.
    Оз и Калем были неразлейвода. Всегда вместе. Они шутили, болтали, поддерживали непринужденную обстановку. Его брат страдал. Нет, двое его братьев. Мой взгляд метнулся к спине Нока.
    Оз покрутил головой из стороны в сторону, разминая шею.
    – Держусь. Калем обычно помогает мне с новобранцами. Ну и без него… как-то тихо. Но с ним все будет в порядке. Он справится, – его голос звучал неуверенно, словно Оз пытался заверить себя, а не меня. – Меня больше беспокоит Нок.
    – Меня тоже.
    Впереди Кост напрягся и пустил своего жеребца галопом, оставляя позади раздраженного Нока. Запустив руку в волосы, он придержал свою зилаху и подождал, пока мы с Озом нагоним его.
    – Все в порядке? – спросила я, когда моя лошадь встала рядом с его.
    – Нам нужно будет в скором времени разбить лагерь, – Нок сжал зубы. – Кост отправился на разведку, чтобы убедиться, что путь безопасен.
    – И это все? – Оз не скрывал своих подозрений, и я мысленно поблагодарила небеса за то, что была не единственной, кого расстраивала секретность Нока.
    – Он считает, что мне было бы лучше не участвовать в экспедиции, – Нок устремил свой пристальный взгляд вперед, избегая поворачиваться к нам лицом. – Он переживает, что я не совсем… в здравом уме.
    Неужели это все? Недовольство Коста показалось мне более основательным. Оно наверняка было связано с их совместным прошлым. Прошлым, которое до сих пор оставалось для меня тайной.
    Из седельной сумки Нок выудил флягу, сделал из нее глоток и протянул мне. Наши пальцы на мгновение соприкоснулись, и его знакомое холодное прикосновение немного умерило мой гнев. Нок сказал, что зов клятвы легче контролировать в моем присутствии. Возможно, она и была причиной его постоянно меняющегося настроения. И все же мне хотелось услышать это от него, а не теряться в догадках в одиночку. Я набрала в рот минеральной воды и с трудом глотнула. Закрутив крышку, я вернула флягу Ноку.
    – Ты думаешь, он прав? – спросила я.
    Впереди на вершине холма маячил силуэт Коста. Небо затянуло клубящимися темными тучами, среди которых вспыхивали молнии и гремели раскаты грома.
    Нок посмотрел на небо и пожал плечами:
    – Я не знаю.
    – Стоит ли нам беспокоиться?
    – Не стоит, – он покачал головой. – Мне нужно посоветоваться с Костом.
    Цокнув языком, он подстегнул свою зилаху и поскакал к Косту. Я вцепилась в поводья своей кобылы так крепко, что костяшки моих пальцев побелели.
    – С меня хватит, – я ударила пятками по бокам своей зилахи и помчалась вслед за Ноком.
    – Лина! – крикнул мне вслед Оз. Он что-то проворчал, но судя по топоту копыт, последовал моему примеру.
    Меня уже тошнило от увиливаний Нока. Да, клятва влияла на его психическое состояние. Да, у него был список причин для беспокойства длиной в километр. Но моя безопасность не должна была быть в этом списке, и если он снова что-то скрывал от меня ради моего же блага, то я готова была высказать ему все, что думала по этому поводу. Или дать ему пинок под зад, чтобы образумить. Возможно, и то и другое.
    Моя зилаха с топотом помчалась за ним, в мгновение поднявшись по склону небольшого холма.
    – Кто-то из вас немедленно должен рассказать мне, что происходит.
    Зеленые глаза Коста блеснули за стеклами очков.
    – Так ничего ведь не происходит.
    – Давай без этого, – взорвалась я.
    – Лина, – Нок положил руку мне на предплечье. – Посмотри туда, – он кивнул, указывая на ветхий двухэтажный особняк, расположенный у подножия холма. Дом был сложен из бесформенного серого камня и деревянных балок. Его двускатная крыша, выложенная красной черепицей, просела под тяжестью многолетнего забвения. Слуховое окно с железной решеткой на стекле было темным, а входная дверь в арочном проеме приоткрыта.
    – Вижу заброшенный дом. Мне это о чем-то должно говорить?
    Нок натянуто улыбнулся.
    – Когда мы бываем в этих краях по работе, часто останавливаемся здесь. Только для начала нам нужно убедиться, что там безопасно.
    Оз остановил своего жеребца рядом со мной и нахмурился, глядя на покосившийся дом.
    – По-моему, выглядит он так же, как всегда.
    – Похоже на то, – голос Коста был едва слышным. Спрыгнув с седла, он бесшумно приземлился на ноги и посмотрел на Оза. – Как бы то ни было, давайте проявим должную осмотрительность. Возражений нет?
    – Нет, – Оз спрыгнул на землю так же грациозно и присел на корточки. Вокруг их лодыжек сгустились тени, которые затем взмыли вверх в водовороте тьмы, который утащил обоих наемников в ониксовую бездну.
    Нок уставился на дом пристальным взглядом.
    – Они проверяют, нет ли там людей. Нам лучше бы переночевать с крышей над головой, – он посмотрел на темнеющее небо, – и спрятаться от непогоды.
    Мне было плевать на природные катаклизмы.
    – О чем вы с Костом говорили?
    – Я же уже сказал. Он считает, что я не совсем…
    – Позволь я избавлю тебя от необходимости повторяться, – я скрестила руки на груди как раз в тот момент, когда над нашими головами раздался низкий, пробирающий до костей раскат грома. – Я знаю, что ты не говоришь мне правду. Или, может быть, говоришь, но много чего недоговариваешь. Пришло время сказать начистоту. Хватит увиливать.
    Нок крепко сжал поводья.
    – Мне трудно об этом говорить.
    – Неужели? Настолько трудно, что с Костом это обсуждать можно, а со мной нет?
    – Лина…
    Внезапно с неба хлынул дождь. Но никто из нас не двинулся с места. Моя кожа покрылась мурашками от холода, туника Нока промокла за считаные секунды и теперь липла к его телу, подчеркивая мышцы плеч и груди. Я была готова терпеть холод и ливень, если бы это вынудило его открыть мне правду. Кадык Нока дернулся, словно он хотел что-то сказать, но с его губ не слетело ни слова. Он закрыл лицо дрожащими руками и теперь выглядел таким… сломленным. Это тут же выбило меня из колеи, и гнев, который подпитывал мою внутреннюю тираду, погас. Я подтолкнула свою кобылу поближе к нему.
    – Нок?
    – Могу я спросить тебя кое о чем? – его слова были хриплыми, едва слышными из-за раскатов грома. Он медленно опустил руки, и я замерла от страха, когда увидела его искаженное страданиями лицо.
    – Конечно.
    – Что я должен сделать, если ты умрешь?
    Я моргнула, не в силах уследить за ходом его мыслей. О своей смерти я не думала с тех пор, как Язмин сняла с меня все обвинения.
    – Почему ты спрашиваешь? Я знаю, что клятва давит на тебя, но Нок, я не собираюсь умирать. Со мной все в порядке. Я в безопасности.
    – Но что, если нет? – он и глазом не моргнул. И больше он ничего не сказал, ничего не объяснил. Каждое последующее мгновение, проведенное в оглушающей тишине, было похоже на пытку.
    – Что ты имеешь в виду?
    Нок провел руками по своим мокрым волосам, приглаживая локоны. По его высоким скулам стекали капли дождя. Нахмурив брови, он положил руки на колени ладонями вверх и уставился на них.
    – Что, если я не смогу защитить тебя?
    – Мне не грозит никакая опасность. Сейчас нам нужно сосредоточиться на том, чтобы помочь тебе.
    Его загнанный взгляд снова пригвоздил меня к месту.
    – Что, если тебе понадобится защита от меня? Что, если я сделаю тебе больно? Я никогда не смогу простить себя за это. Мы с огромным трудом сняли проклятие жрицы, но вот у нас снова все рушится. Я не смогу жить, если ты вдруг окажешься погребенной под обломками…
    – Нок, – я подвела свою зилаху ближе, и наши с Ноком бедра соприкоснулись. Он вздрогнул. – Ты не сделаешь мне больно. Я в безопасности, потому что ты рядом со мной.
    – А если ты ошибаешься?
    Он сказал это так тихо, что я едва расслышала вопрос за раскатами грома. Тело Нока окутали тени, как будто они нужны были ему, чтобы напомнить, что он все еще мог что-то контролировать.
    – Не говори так.
    – А если ты ошибаешься? – повторил он, как будто не слышал моих слов. Он сверлил меня взглядом, который показался мне несколько чужим. – Что, если ты умрешь?
    Я дважды сглотнула, прежде чем ответить.
    – Значит, мое время пришло. Ты хочешь, чтобы я сказала это?
    Нок протянул ко мне дрожащую руку.
    – Нет. Я хочу, чтобы ты сказала, должен ли я воскресить тебя. Хочешь ли ты жить, как одна из наемников Круора?
    – Нок… – я переплела наши пальцы вместе. Как долго он думал об этом? Моя жизнь всегда была вспышкой по сравнению с его бессмертием. Его тени не пугали меня, но ни один заклинатель не жил вечно, ни один из них не обращался к теням. Мы лишь однажды затронули эту тему, когда вернулись в Круор после битвы в Хайрите. Я думала, Нок задал подобный вопрос, потому что испугался, увидев меня под чарами Винна, и вместо того чтобы ответить, я убрала волосы с его лица и поцеловала в лоб. Я сказала ему, что люблю его и что ему не стоит переживать на этот счет. Что нам не стоит переживать на этот счет. Но, возможно, я ошиблась.
    На мгновение я представила себе подобный исход. Я всегда считала тени Нока красивыми и успокаивающими, но они так разительно отличались от шумной, яркой жизни царства тварей! Смогу ли я путешествовать между мирами, как прежде? Возможно ли это? Что, если тени проникнут в мир тварей и каким-то образом повлияют на моих зверей?
    Мои звери… Именно они были причиной моих сомнений, когда Нок впервые спросил меня о том, хотела бы я воскреснуть после смерти. И именно они были причиной, по которой я намеревалась расстроить Нока, давая ему ответ, который он вряд ли хотел слышать.
    Сжав его руку, я мысленно умоляла его понять меня.
    – Речь не только о моей жизни, но и о жизни моих зверей. Они связаны со своим миром через меня. Когда я умру, им будет разрешено там остаться. Никто не знает, что случится с ними, если я восстану из мертвых. Раз тени неразрывно связаны со всеми аспектами жизни наемника, то как они тогда повлияют на царство тварей?
    Его голос дрогнул.
    – Я не знаю.
    – Я тоже, – я смотрела на наши переплетенные пальцы. – И я не могу так рисковать. Не могу подвергать их жизни опасности.
    Громкий крик привлек наше внимание. Оз махал с крыльца дома обеими руками, подзывая нас. Окна дома горели оранжевым светом, обещавшим согреть нас.
    Но не мое сердце. Я перевела взгляд обратно на Нока.
    – Если мне суждено умереть, то тебе придется отпустить меня.
    Нок освободил мою руку и потянулся за поводьями зилахи Коста. Он подтолкнул своего скакуна вперед на несколько метров, прежде чем посмотреть на меня через плечо.
    – Вот именно поэтому я должен защищать тебя. Любой ценой.
    Не дожидаясь ответа, он щелкнул языком и повел зилаху Коста к полуразрушенному дому. Ветер и дождь истязали мое тело, но холод извне не мог сравниться со льдом, который сковал меня изнутри. Правильного ответа на вопрос Нока не существовало, и все же я не могла не чувствовать себя виноватой. Я собралась с последними силами и повела лошадь Оза к нашему временному пристанищу.

Тринадцатая глава
Нок

    Лина сидела на потертом диванчике перед камином, обхватив колени руками. Ее взгляд замер на беснующихся языках пламени. Она не произнесла ни слова с тех пор, как переступила порог. Единственное, что она сделала, так это поблагодарила кивком Озиаса, пока он рылся в наших сумках в поисках вяленой баранины и хлеба. Он никак не отреагировал на ее молчание и теперь хлопотал на кухне. Через дверной проем гостиной я наблюдал, как он возится с дровяной печью, закладывая в ее нутро поленья. Тем временем Кост отправился в комнату на второй этаж, чтобы переодеться.
    – Похоже, здесь побывало несколько путников после того, как мы останавливались тут в последний раз, – Оз почесал затылок и нахмурился. – Я нашел остатки еды и несколько новых тарелок, – он кивнул на проволочную конструкцию, на которой покоились керамические кружки и тарелки. – На заднем дворе под брезентом осталось немного дров. Ночью не замерзнем, а утром будет на чем приготовить завтрак.
    Кост и Озиас быстро и тщательно осмотрели помещение, прежде чем позвать нас с Линой. Нам повезло, что здесь никого не было. Теперь у нас была крыша над головой и кровати. Здесь было сухо и более-менее комфортно.
    На мне по-прежнему была мокрая одежда, но я не хотел идти на второй этаж переодеваться, чтобы не упускать Лину из виду. Именно поэтому я присоединился к Озиасу на кухне.
    – По крайней мере, нам не пришлось ставить палатки под дождем.
    Озиас скрестил свои мощные руки на груди.
    – Это точно. Здесь хватит кроватей для всех нас, хотя одеяла кажутся пыльными. Возможно, лучше использовать те, что мы взяли с собой.
    Лина зашевелилась на диване и сняла с себя пальто. Ее туника промокла насквозь. Девушка поиграла с завязками на груди и вздохнула.
    Озиас толкнул меня локтем в бок.
    – Ну и что ты на этот раз натворил?
    – Ничего, – буркнул я. Одно дело предполагать, что Лина не согласится на жизнь после смерти, но совсем другое – услышать ее отказ лично. Я сунул руки в карманы брюк и сжал кулаки. – Просто ей нужно время, чтобы подумать.
    Озиасу не так-то просто было навешать лапши на уши.
    – Ну-ну, – он вытащил из шкафчика четыре щербатые кружки и поставил чайник на огонь. – Слушай, я не люблю совать нос в чужие дела, но ваши дела слишком уж влияют на всех нас. Не держи ее в неведении.
    Я нахмурил брови.
    – Ты о чем?
    – О ваших с Костом секретах. Лина заслуживает доверия. Мне бы хотелось думать, что и я тоже, – его тяжелый взгляд говорил о многом, и я вздохнул.
    Лестница заскрипела, предвещая появление Коста. Он был слишком злым и усталым, чтобы двигаться бесшумно, несмотря на то что на ногах у него были надеты только носки. Кост направился к нам по шершавым половицам, приглаживая руками чистую хлопчатобумажную рубашку и черные трикотажные брюки.
    – В шкафу наверху есть еще свечи, если нужно, – он обошел диван и опустился на один из четырех стульев, придвинутых к небольшому деревянному столу. – На втором этаже довольно темно.
    Лина откинулась на подушки. Слегка наклонив голову, она следила за Костом, словно его присутствие напоминало ей о моих невыполненных обещаниях. Я сказал, что расскажу ей все. Но мои тайны до сих пор были известны только Косту. Лина сжала зубы.
    Если мне суждено умереть, то тебе придется отпустить меня.
    Мне было горько от ее слов. Как она могла такое сказать? Неужели она думала, что я смогу жить дальше, если ее не станет?
    Среди теней вспыхнул красный огонек.
    – Если ты голоден, то есть вяленая баранина и хлеб, – Озиас оперся бедром о край кухонного стола и посмотрел на Коста.
    Кост кивнул.
    – Да, нам всем следует поесть.
    – Я уже поела, – голос Лины был тихим, но злобным.
    Я стиснул в кулак волосы на затылке. Если она была на взводе, то явно из-за меня. В последнее время мне казалось, что я виноват практически во всем. Я изо всех сил старался оградить ее от опасностей и помочь, но делал только хуже.
    Кост бросил на меня вопросительный взгляд.
    – Отлично. Будет лучше, если мы выспимся и плотно позавтракаем перед отъездом. Никто не знает, что нас ждет завтра. Нужно быть готовыми ко всему.
    Лина фыркнула и встала с дивана. Она повернулась к Косту и скрестила руки на груди.
    – Знаешь что? Мне бы очень хотелось быть готовой, но не получится.
    Кост нахмурил брови.
    – У тебя чего-то нет? Но я уверен, что упаковал достаточно провизии…
    – Нет, Кост. Дело не в провизии, – Лина подчеркнула последнее слово для большей выразительности. Наконец ее пылкий взгляд оторвался от Коста и пригвоздил меня к стене. – Я хочу знать, что происходит. Хочу знать, о чем вы двое, – она показала жестом на меня и Коста, – говорили.
    – Я не понимаю, о чем ты.
    – Довольно, – Лина повернулась к Косту, чеканя каждое слово. – Не надо думать, что я ничего не заметила. Не надо думать, что я тебя не знаю, – она повернулась ко мне. – Или что я не знаю тебя. Что-то происходит. У вас какие-то секреты. И только посмейте сказать, что мне только так кажется. Я не единственная, кто заметил, что происходит что-то странное.
    Озиас откашлялся.
    – Она права.
    Застыв как изваяние, Кост молчал. Поколебавшись, Лина сделала несколько шагов в нашу сторону, отчего половицы заскрипели под ее сапогами.
    – Ну и? – она впилась в меня убийственным взглядом.
    Прочистив горло, я обошел стол и встал перед ней.
    – Лина, ничего не происходит.
    Она в возмущении открыла рот и ткнула меня пальцем в грудь.
    – Прекрати, Нок! Ты что, мне не доверяешь?
    – Нет, это не…
    – Тогда в чем дело? Будь добр, объясни, в чем дело. Потому что анам-кара так себя не ведет.
    Комната расплылась у меня перед глазами. Половицы, соединенные с деревянными панелями стен, паутина на стропилах, казалось, поехали вниз, затягивая меня в ловушку. Слова Лины, прямые и правдивые, заклеймили меня позором.
    И все же я не мог найти свой голос. По многим причинам. Клятва не позволила бы мне рассказать о видениях. А мое прошлое… Та информация, которая стала известна Гейджу и Дарриену… Решив не рисковать, я начал с клятвы.
    – Я не врал, когда сказал, что Кост считает меня недостаточно уравновешенным для путешествия. Мне мерещатся… Точнее, я ощущаю вещи, которые не являются реальностью.
    Лина смотрела на меня, обдумывая мои слова.
    – Что-то вроде кошмаров наяву?
    Кост выпрямился на стуле и бросил на меня настороженный взгляд. Глубоко вздохнув, я кивнул.
    – Да, что-то в этом роде. Я не могу… – мое горло обожгло болью. Подробности моих видений, связанные с Амирой и Боуэном, которые умоляли меня убить Лину, пытались вырваться наружу, но мои голосовые связки сдавили невидимые пальцы. – Я беспокоюсь о твоей безопасности.
    – Опять это? – она покачала головой. – Нок, я в порядке.
    – За твою голову назначена награда, Лина. Как ты думаешь, что клятва пытается заставить меня сделать?
    Лина нахмурилась и уставилась в стену остекленевшим взглядом. Через мгновение она вздрогнула. Когда она снова заговорила и посмотрела на меня, ее голос прозвучал тихо.
    – Я не собираюсь умирать.
    Все, о чем мы только что говорили снаружи, крутилось у меня в голове. Я отчаянно желал, чтобы Лина поняла, насколько все это было серьезно. Насколько я был опасен. И все же, я не мог ей ничего рассказать. Не мог объяснить, как именно Амира и Боуэн убеждали меня отнять жизнь Лины. Не мог выразить словами все те чувства, которые они пробудили в моей груди.
    – Ты не понимаешь, насколько все это серьезно, – сказал я.
    – Кост и Оз с нами, – сказала она, указывая на моих братьев. Они кивнули в знак согласия. – Со мной ничего не случится.
    Лина опустила руку и повернулась к ним лицом, устремляя пристальный взгляд на Коста. Их взгляды скрестились, но он ничего не сказал. Повернувшись ко мне, Лина спросила:
    – Что-нибудь еще?
    Я сделал паузу.
    – Что ты имеешь в виду?
    Она раздраженно вздохнула.
    – Нок, я знаю тебя. Ты бы не стал ждать так долго лишь затем, чтобы рассказать мне об этих… ощущениях, если бы думал, что я действительно подвергаюсь опасности. Ты бы действовал, – она наклонила голову. – Почему ты спрашивал меня о Гейдже?
    Клятва не запрещала мне рассказывать о моем прошлом, но слова все равно еле сходили с языка.
    – Ему кое-что известно.
    – О клятве?
    Я покачал головой.
    Лина прижала ладонь к моему сердцу.
    – Расскажи мне, Нок. Мы больше не в Круоре. Все, кто в этой комнате – твои братья и я, – мы все можем принять правду, какой бы горькой она ни была.
    – Дело не в том, как вы отреагируете на правду, – слова вырвались у меня с резким выдохом, и я потер виски, чтобы привести мысли в порядок. – Эта правда опасна, Лина.
    Она всплеснула руками:
    – Моя жизнь и так полна опасностей!
    – Я говорю не только про тебя. Круор тоже окажется под ударом. Возможно, даже Хайрит и Совет.
    Руки Лины опустились по бокам.
    – Но как?
    – Все из-за меня или, скорее, из-за того, кем я был раньше, – я ущипнул себя за переносицу, и серебряное кольцо блеснуло на моем пальце. Эта правда была по-настоящему опасной.
    – Нок, не нужно… – Кост едва успел заговорить, как Лина огрызнулась на него.
    – Не смей! – она уставилась на меня с дикой яростью, не уступающей ярости ее зверей. – Больше никаких секретов! Я сыта по горло этой недосказанностью. Что происходит? Я уже и так слишком долго жду ответов, Нок.
    Время, казалось, замедлило свой ход. Мне нужно было рассказать ей все. Я не мог продолжать отталкивать Лину. Я не хотел потерять ее.
    – Меня зовут не Нок.
    Она скептически приподняла бровь.
    – Клянусь богами, если это какая-то шутка…
    – Мое настоящее имя, – я приготовился к ее ярости и медленно выдохнул: – Александр Ноксис Фейрайнер, Ледяной принц Вильхейма и законный наследник престола. После смерти моих родителей Лендрией правил наш королевский советник, а теперь его сын Варек.
    – О боги, – пробормотал Кост. Он снял очки, положил их на стол и уставился в никуда.
    Озиас открыл рот и плюхнулся на стул, едва не разломав его на части. Выражение лица Лины было нечитаемым.
    – Объясни.
    Жестом указав на два свободных стула у стола, я предложил ей сесть. Она осталась стоять на месте.
    – Я умер пятьдесят лет назад, во время войны с Райном.
    У Озиаса перехватило дыхание.
    – Тебя убили.
    – Он пожертвовал собой, чтобы положить конец войне, – Кост сжал и разжал пальцы, продолжая гипнотизировать пустой стул напротив него. – Это было благородно.
    – Ты убил Золотую принцессу, – голос Лины был таким резким, будто по моему сердцу полоснули ножом.
    Опустившись на стул напротив Коста, я кивнул.
    – Проклятие убило. Но мне никто не поверил.
    Лицо Лины озарилось пониманием, и она сделала шаг назад.
    – Жрица.
    – Смерть Амиры была началом всего этого кошмара, – я покрутил ненавистное кольцо на пальце. – Кровопролитие длилось годами. Я больше не мог этого выносить. Солдаты сражались и умирали за принца, в которого они даже не верили. Война началась из-за меня. И именно я положил ей конец.
    – Почему ты мне ничего не сказал? – убийственный взгляд карих глаз Лины пронзил меня насквозь. Ложь. Тайны. Мои оправдания будут звучать неубедительно.
    – Чтобы защитить тебя.
    – Меня уже тошнит от этого объяснения! – Лина ударила кулаком в стену, и с тыльной стороны ее ладони вырвался вишневый свет. Все вокруг пульсировало магией. – Когда это уже закончится? Сколько у тебя еще секретов?
    На периферии моего зрения вспыхнули красные завитки, и внутри меня разрастался гнев.
    – Неужели ты не понимаешь, насколько опасна эта информация?
    – Ну и что с того, что она опасна? Это не значит, что ты должен держать меня в неведении!
    – Он молчал о своем происхождении, чтобы защитить всех нас, – процедил Кост. – Если Варек узнает, что истинный наследник жив, он уничтожит Круор силами столицы и всех союзников Нока, к примеру тех, кто входит в Совет заклинателей. Со стороны может показаться, будто принц собирает армию, чтобы вернуть себе корону. И никто не будет выяснять, правда это или нет.
    Лина сердито посмотрела на Коста, и сияние вокруг ее руки стало ярче.
    – Получается, тебе он правду рассказал? – спросила она его.
    Кост открыл рот, как будто хотел что-то сказать, но сдался и поджал губы. Озиас провел рукой по своим коротко стриженным волосам. Огорчение, написанное на его лице, добило меня, и я стыдливо отвел взгляд.
    После долгого молчания магия Лины погасла, и девушка уперла руки в бока. Ее голос звучал холодно, и она смотрела куда-то поверх моей головы, вместо того чтобы встретиться со мной взглядом.
    – Ну и что в итоге?
    Мне хотелось сократить расстояние между нами. Но Лина была неприступной. Колючей. Я бы просто порезался, если бы приблизился к ней. Это лишь усилило чужеродный гнев, разгорающийся во мне. Как она могла не понимать той опасности, которая скрывалась за моим именем? Почему она до сих пор вела себя так непримиримо? Вспышки красного то и дело затмевали мне обзор. Под давлением клятвы мне трудно было думать. Не только думать. Еще и дышать.
    Кост вздохнул.
    – Мы в затруднительном положении, учитывая, что Гейдж тогда ночью в библиотеке соединил все кусочки пазла насчет Нока в общую картину.
    – Так вот почему ты спрашивал меня о Гейдже, – Лина даже не посмотрела на меня. Она будто не замечала моего присутствия. Она говорила обо мне так, как будто меня вообще не было в комнате.
    Кост наклонил голову, но я лишь мотнул головой, отвечая на его немой вопрос. Странная смесь облегчения и недовольства исказила его лицо. Я сделал медленный вдох.
    – Да, именно поэтому. И поскольку он ничего не сказал тебе, то я надеюсь, он и другим тоже ничего не сказал.
    – Однако есть еще Дарриен, – сказал Кост.
    Озиас обхватил голову руками.
    – Дарриен? А он-то тут каким боком?
    – Он тоже знает, – мои слова были тихими, унылыми. – Квинтус шпионил за Гейджем и Костом и, скорее всего, предупредил его. Когда Дарриен был в библиотеке, он как-то уж слишком заинтересовался заметками Гейджа. Судя по тому, как он вел себя, когда мы его выставили, он явно считает, что теперь преимущество на его стороне.
    Мои пальцы дернулись, ногти непроизвольно удлинились. Моя кровь кричала, чтобы я отравил ей организм Дарриена и приказал ему отступить. Либо отступить, либо умереть. Противоречивые желания внутри меня смешались, и я плохо понимал, какие из них принадлежат мне, а какие клятве.
    – Но у него нет никаких доказательств, – Кост, наконец, надел очки. – Мы бы заметили, если бы он что-нибудь прихватил. Он даже не взял тот клочок бумаги, который выронил Гейдж.
    – И ты больше не похож на Ледяного принца, – Озиас покосился в мою сторону. – Я видел иллюстрации в книгах по истории и картины. У тебя абсолютно другая внешность.
    – Благодаря этому, – я постучал ногтем по кольцу на своем пальце. – Оно излучает чары, которые меняют мою внешность, чтобы люди не видели никакого сходства с моим прежним «я». Но потом мы встретили Гейджа, – вздохнув, я провел рукой по волосам. – На апелляционном слушании он спросил меня о моем двойнике. Должно быть, магия кольца ослабевает.
    – Как мы это исправим? – спросил Озиас.
    – Нужно найди мага. Талмейдж сторговался с одним из них, когда воскресил меня. Он хотел, чтобы у меня был шанс на новую жизнь.
    – Что насчет Эрикса? – спросила Лина.
    – Нет. Нам нужен другой маг с другой магией. На его поиски потребуется время, которого у нас сейчас в обрез. Пока что магии кольца достаточно, чтобы обмануть большинство людей, так что с этим можно повременить. Если кольцо не повредить, то я буду Ноком.
    Скептическая усмешка на губах Лины была стрелой, пронзившей мое сердце.
    – Конечно.
    – Вот именно поэтому я был против того, чтобы ты ехал с нами. На кон поставлено слишком многое, – сказал Кост.
    Лина бросила на него испепеляющий взгляд.
    – И почему же ему нельзя ехать с нами?
    Я поморщился.
    – Потому что каждая из священных руин имеет особое значение для королевской семьи. Восходящему на трон принцу или принцессе являются духи древних магов, которые передают будущему монарху послание богов. Перед коронацией наследнику необходимо посетить каждую святыню, – оттолкнувшись от стола, я медленно встал. – Если я отправлюсь на руины Осло, а затем на руины Силвис, то мне останется посетить лишь три святилища. Мне будет трудно отрицать свое происхождение, если король узнает, что я посещал священные места. Он не поверит в простое совпадение.
    – Он посчитает это заявлением на трон, – Кост забарабанил пальцами по столу. – Нока, скорее всего, убьют. Что же касается Круора и Хайрита… Если Варек посчитает, что мы на стороне принца, то все мы окажемся в опасности.
    Впервые с тех пор как я рассказал о своем происхождении, в глазах Лины промелькнуло беспокойство. Она мгновенно справилась с ним и прислонилась к стене, устремив взгляд к потолку.
    – Итак, насколько я понимаю, у Дарриена не будет никаких доказательств, пока действует магия кольца и пока мы держим наше путешествие к руинам в секрете. Верно?
    Я сделал шаг к ней навстречу.
    – Верно.
    Лина смотрела сквозь меня.
    – Кост прав. Тебе следовало остаться дома, – оттолкнувшись от стены, Лина направилась вверх по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Не оглядываясь, она добавила: – Мы отправляемся на рассвете. Не проспите.
    – Лина…
    Она захлопнула дверь в одну из комнат, тем самым ставя точку в разговоре.
    Красная магия клятвы завладела моими конечностями, и я последовал за девушкой. Каждый шаг был оглушительным предупреждением, но мои мышцы отказывались меня слушать. Я больше себя не контролировал и кипел от негодования. Она была так близко. В пределах досягаемости. Я не мог позволить ей сбежать от меня. Я не хотел ее снова потерять. Амира и Боуэн вернутся и будут умолять меня сделать то, чему я противился с самого начала. Я схватился за перила, чтобы последовать за Линой наверх.
    – Нок, – Озиас появился передо мной в облаке теней и уперся рукой мне в грудь. – Дай ей время.
    Кто-то дернул за веревочки, прикрепленные к моему телу, и я ощетинился.
    – Прочь с дороги.
    – Нет, – Озиас толкнул меня обратно к столу. – Ты ведешь себя странно. Не делай ситуацию хуже, чем она есть.
    Я сдержал свой гнев и медленно втянул в себя воздух. Конечно же он был прав, но мне было чертовски трудно контролировать бушующие внутри меня эмоции. Кост вздохнул.
    – Неприятный получился разговор.
    – Ты мог бы рассказать нам обо всем раньше, – Озиас скрестил руки на груди и опустил взгляд в пол. – Калему тоже. Мы все на твоей стороне, Нок.
    Разочарование в его тихом голосе подействовало на меня как ведро холодной воды. Красный свет превратился в блеклый мираж, и я с трудом сглотнул образовавшийся в горле ком.
    – Я знаю. Я не хотел вас обременять. Я хотел, чтобы эта жизнь осталась в прошлом. До недавнего времени все это вас не касалось.
    – Тебе следовало поговорить с нами в тот же момент, как только коснулось, – сказал Озиас, поворачиваясь ко мне спиной. – Я тоже не в восторге от того, кем я был до смерти. Ты ни разу не совал нос в мое прошлое, и я понимаю, что в ответ должен уважать твои границы. Однако мое прошлое не влияет на весь Круор, в отличие от твоего. Нам нужно владеть информацией, чтобы тебе помогать. Ты не единственный, кто готов защищать дорогих тебе людей.
    Озиас скрылся на втором этаже, не сказав больше ни слова и оставив нас с Костом сидеть на руинах моей лжи.

Четырнадцатая глава
Ледяной принц

50 лет назад

    Первым, что я увидел, когда открыл глаза, была темнота. Меня окружал водоворот теней, цвета которых варьировались от графита до оникса, и все они были какими-то уникальными. Прикосновения теней были нежными, и я внезапно осознал, что чувствую свои пальцы. Свои конечности. Свое тело. Боли не было. Здесь вообще ничего не было. Полная и абсолютная тишина была оглушительной и в то же время успокаивающей. Звуки войны и смерти исчезли. Здесь не было ни шепота, ни осуждения, ни действующих на нервы разговоров вполголоса.
    А затем появилась бледно-серая вспышка света, похожая на дым. Она увеличивалась в размерах, пока не поглотила все пространство, перекрывая собой убаюкивающую темноту и принося с собой звуки. Я слышал движения тел и приглушенные слова. Я слышал незнакомые голоса, которые что-то говорили мне через завесу тумана. Внезапно в моей груди вспыхнул жар, и мое неподвижное сердце ударилось о ребра. Меня пронзила жгучая боль, словно по моей груди ударили раскаленным молотом. Перед глазами вспыхнул свет. Мое сердце снова забилось, на этот раз не так болезненно, но более уверенно.
    Голоса стали невероятно громкими, и внезапно я смог чувствовать. Я лежал на спине, травинки щекотали мне шею. Моя одежда была влажной, как будто в какой-то момент я вымок под дождем и только сейчас начал обсыхать. Воздух был прохладным и пропитанным ароматом сосен, а когда я сделал прерывистый вдох, то почувствовал на языке запах влажной почвы и крови. Мои глаза распахнулись. Серый мир обрел краски. Передо мной раскинулось темно-синее небо, усеянное мириадами звезд. На фоне неба темнели верхушки деревьев, похожие на зазубренные копья. А еще рядом со мной была тьма. Тонкие завитки теней замаячили на периферии моего зрения, как будто они всегда были рядом со мной. Как будто мы с ними были единым целым.
    Кто-то опустился на колени рядом со мной и положил руку мне на грудь. Незнакомый мужчина посмотрел на меня сверху, его вьющиеся пепельные волосы падали ему на плечи. В обрамленных глубокими морщинами темных глазах отражалась мудрость и, возможно, толика жалости.
    – Где я? Что произошло? – мои слова прозвучали, как скрежет ржавого железа. Я отчаянно хотел пить.
    Мужчина не пошевелился.
    – Ты в безопасности. Ты все еще в Лендрии.
    – Ты исцелил меня?
    – Нет, не исцелил. Ты умер, как и хотел, а я лишь вернул тебя обратно, – его хриплый голос был на удивление успокаивающим, однако его слова вывели меня из себя. Я не должен был возвращаться «обратно». Принц Александр должен был оставаться мертвым, чтобы закончить войну. Я решил умереть по собственной воле, но теперь, очевидно, меня вздумали оживить без моего согласия.
    Я сжал руки в кулаки, оставаясь лежать на земле.
    – Кто ты такой? Зачем ты воскресил меня?
    – Меня зовут Талмейдж. Я глава гильдии Круора. Ты жив благодаря Константину, – он указал кивком на человека, стоявшего слева от меня в окружении теней. Так же как и на поле боя, его присутствие было незаметным. Однако сейчас я услышал его размеренное дыхание и шорох ткани, когда он поправил тунику. Я услышал, как он сглотнул, будто бы прилагая огромные усилия для этого. Смерть что-то сделала с моим восприятием, и беспокойство, поселившееся у меня в животе, усилилось в разы.
    – Я не хочу быть здесь, – мой голос звенел от злости, и я с трудом узнавал его.
    Талмейдж сложил ладони вместе.
    – Это можно устроить. Я не стану вынуждать тебя жить, как наемник Круора, если ты этого не хочешь.
    Я проигнорировал его слова, сверля Константина взглядом. Он отвел глаза, избегая смотреть мне в лицо.
    – Я чувствовал себя ответственным за твою смерть. Я… Я боюсь, что именно мои слова подтолкнули тебя к таким крайним мерам, – он откашлялся и приложил ладонь к тыльной стороне шеи. Мгновение спустя он опустил руки по швам. – Твоя жертва, возможно, и положила конец войне, но ты не заслуживал смерти. Я подумал, если тебе нужен второй шанс… – его тихий голос был пропитан виной и стыдом, и часть моего гнева испарилась. Да, может быть, его слова и послужили катализатором, но решение я принял сам.
    – Ты выбрал свою смерть. Константин нашел тебя без доспехов и оружия. Я не могу сказать, что эта жизнь будет легче, но она будет новой. Ты сможешь двигаться дальше. Ты сможешь забыть. Мы оставляем все, что связано с нашим прошлым, в земле.
    Слова Талмейджа подразумевали, что у меня будет возможность начать жизнь с чистого листа, и эта жизнь будет далека от войн, к которым мне пришлось привыкнуть. Но как бы заманчиво это ни звучало, какими бы красками он ни расписывал мое возможное будущее, сколько бы раз ни сказал, что моя прошлая жизнь будет погребена в земле, принц королевства – это не тот человек, о котором люди могут так просто забыть.
    У меня не было шанса сбежать от своего прошлого. От того, кем я был.
    Заставив себя сесть, я едва сдержал рвавшееся из горла рычание.
    – Я не могу позволить себе такую роскошь, как выбор. Пока я жив, Райн будет продолжать сражаться. Я умер, чтобы мои люди могли жить. Я умер, чтобы все это закончилось. Ты можешь убить меня сейчас или же я умру снова, когда приду к войскам Райна. Я больше не позволю своей стране страдать из-за меня.
    – Что, если я скажу, что есть способ скрыть твою личность? – слова Талмейджа звучали так тихо, что я едва их расслышал. – В таком случае единственными, кто знает о твоем прошлом, будем лишь я и Константин.
    – А что с моим телом? Райну нужен труп в качестве доказательства моей смерти. Мое исчезновение ничего не изменит. Война будет продолжаться.
    – Да, кстати об этом, – Константин кивнул, указывая на мою мокрую одежду. – Солдаты доставляли твое тело на главный корабль в лодке, когда появился я, чтобы… забрать твое тело. Во время нашего противостояния лодка перевернулась. Никто серьезно не пострадал, но твое тело затерялось в глубинах океана. По крайней мере, так думает Райн.
    – Один из людей, перевозивших твое тело, был высокопоставленным доверенным лицом. Его слова будет достаточно для Райна, – Талмейдж сложил руки вместе, и я поджал губы.
    Мне хотелось верить в эту абсурдную возможность новой жизни, но что, если они ошибались? Что, если Райн продолжит сражаться?
    – Александр, – Константин присел передо мной на корточки и смерил меня взглядом, – ты сделал достаточно. Ты сделал больше, чем любой другой правитель когда-либо делал ради лендрийского народа. Ты больше ничего не должен этому миру. Если ты действительно хочешь умереть снова, тогда я убью тебя сам. Но если ты хочешь жить, если ты хочешь быть кем-то другим, а не Ледяным принцем Вильхейма, то это твой шанс. Если в какой-то момент ты передумаешь, я все сделаю быстро. Даю слово.
    Молчание тянулось целую вечность. Часть меня была в ярости. Я только успел обрести покой и смириться со своей смертью, а они вернули меня в мир, где я лишь приносил людям страдания. Я сомневался, что смогу жить с осознанием этого. Но другая, меньшая часть меня лелеяла чувство, о котором я давно забыл. Надежда.
    Забавная это штука, надежда. Все, что ей было нужно, – это миг, проведенный в сомнениях. Всего лишь секунда внимания. А затем она вспыхнула у меня в груди, сжигая страхи, которые я утащил с собой в могилу.
    Константин встал и протянул мне руку, уже успев прочитать ответ по моему лицу.
    – Так что скажешь?
    Я взял его за руку, помешкав всего секунду, и Константин рывком поставил меня на ноги.
    – Если я передумаю, то ты прикончишь меня. Без всяких вопросов. Понял?
    – Понял.
    Талмейдж выпрямился.
    – Прежде чем мы отправимся в Круор, нам нужно поговорить с магом, чтобы решить вопрос с твоей внешностью. Но для начала тебе понадобится новое имя. Ты больше не принц Александр Ноксис Фейрайнер.
    Ты больше не принц. От этих слов у меня на сердце потеплело. Моих родителей, безусловно, огорчат вести о моей кончине, и они, скорее всего, проведут недели, если не месяцы, в поисках моего тела. Тела, которое им будет не суждено найти. На мгновение моя радость омрачилась чувством вины, которые я спрятал в самый дальний угол своего сознания. Мир без человека, который развязал нескончаемую войну с Райном, несомненно, будет лучше. Родители наверняка найдут достойного преемника, который займет трон после их смерти, и все будет идти своим чередом. Ледяной принц станет небольшой заметкой в книге по истории, а я начну новую жизнь. С робкой улыбкой я взглянул на свою новообретенную семью.
    – Нок, – сказал я. – Меня зовут Нок.

Пятнадцатая глава
Лина

    Сон ускользал от меня в течение нескольких часов, и я ворочалась в кровати, которая казалась мне слишком огромной и пустой. Я время от времени тянулась к Ноку в надежде найти его теплую, шелковистую кожу и почувствовать размеренное движение его грудной клетки. Однако я не находила ничего, кроме раздражающе холодных простыней. В какой-то момент я очнулась после непродолжительного сна. Пустая комната огорчила меня еще сильнее, поэтому я отбросила одеяла в сторону, натянула ботинки и вышла на улицу, чтобы подышать ранним утренним воздухом.
    Я села на ступеньку крыльца и подтянула колени к груди, сотрясаясь от холода. Роса на траве превратилась в кристаллики льда, мое дыхание застыло в воздухе белым туманным облачком. На горизонте маячил рассвет в виде синего пятна, плавно переходящего в ночное небо цвета индиго. За моей спиной возвышался Китский лес, а впереди простиралась холмистая пустынная равнина. Бескрайняя. Тихая. Я тяжело вздохнула.
    Почему он не доверяет мне? Я закусила нижнюю губу и нахмурилась. Что еще он скрывал? Как он мог молчать после того, как я рассказала ему о своем прошлом абсолютно все?
    Что ж, по крайней мере, он давал мне возможность побыть одной, когда это было необходимо. Скрип половиц от его постоянного хождения из угла в угол стал для меня колыбельной на ночь. В последнее время Нок был встревожен больше, чем когда-либо, и хотя я не позволила бы этой секретности разрушить наши отношения, я не находила себе места от беспокойства. Я устала от того, что Нок скрывает информацию ради моей защиты. Наши отношения начались именно с этого, но так не должно было продолжаться.
    Входная дверь со скрипом открылась, нарушая тишину, и я подскочила на ноги. На крыльцо вышел Нок. Он стоял, засунув руки в карманы брюк. На его обнаженной груди был виден каждый напряженный мускул. Все в нем говорило о беспокойстве и отчаянии. Нок окинул меня своим темным взглядом, быстро пробегая глазами по просторной рабочей рубашке, которую я у него украла, чтобы в ней спать, и заканчивая ботинками, которые в спешке я не потрудилась зашнуровать.
    Нок нахмурился, глядя на обнаженную кожу моих рук.
    – Тебе не холодно?
    – Немного, – я обхватила себя руками поперек живота.
    Деревянная рама двери заскрипела, когда он прислонился к ней.
    – Лина…
    – Все в порядке.
    – Нет, не в порядке, – он оттолкнулся от косяка и направился ко мне, остановившись на расстоянии вытянутой руки. – Ты была права. Я должен был все рассказать тебе раньше. Прости меня.
    – Ты мне доверяешь? – я протянула ему руку, надеясь, что он возьмет ее. Я молила богов, чтобы Нок доверился мне. Некоторое время он молчал, а потом внезапно оказался рядом, заключил меня в объятия и оторвал мои ноги от земли.
    – Лина, я доверяю тебе жизнь, – Нок уткнулся носом в мою шею и вздрогнул. – Клятва… Это не оправдание, но она мешает мне сосредоточиться. Я так боюсь, что допущу ошибку. Я так боюсь, что потеряю себя или сделаю тебе больно. Я стараюсь изо всех сих защитить тебя, оградить от опасности. Понимаешь?
    Я взяла Нока за подбородок и встретилась с его загнанным взглядом.
    – Я понимаю, Нок. Но не забывай: ты не один. Мы сможем помочь тебе, если будем располагать информацией.
    Нок зажмурился, и я нежно поцеловала его веки. Он слишком долго жил со своим проклятием, поэтому ему было трудно делиться мыслями и чувствами. Ему проще было закрыться ото всех и броситься вперед на линию огня, лишь бы не подставить под удар кого-то другого. И хотя я все понимала, мне это не нравилось. Мы были вместе. Мы были одной командой.
    Я приблизила свои губы к его. Боль в моей груди уменьшилась, и я растворилась в поцелуе. Нок поставил меня на землю, но продолжал прижимать вплотную к своему телу.
    – Мне жаль, что я не рассказал тебе все раньше. Я просто… Эта информация опасна. Если ты ею не располагаешь, то вероятность того, что ты станешь мишенью, меньше. Но я понимаю, что не должен был держать тебя в неведении – в этом у меня нет ни тени сомнения.
    – Теней у тебя предостаточно, – пошутила я, но его ответная улыбка была вымученной. – Кроме того, все это никак не влияет на мое представление о тебе.
    Нок поморщился.
    – Я хочу, чтобы ты понимала, насколько это опасно. Насколько я опасен.
    Я не смогла удержаться и закатила глаза.
    – Помню, как ты впервые сказал мне об этом. Сначала я тебе не поверила, но потом это стало очевидным. И знаешь, я до сих пор верю твоим словам, – привстав на цыпочки, я погладила Нока по щеке. – Но я не думаю, что ты опасен для меня. Я думаю, ты опасен для тех, кто угрожает дорогим тебе людям.
    – Лина, ты можешь умереть, – его взгляд был мрачным; мои пятки снова опустились на крыльцо. – Варек сделает все, чтобы остаться у власти. Если он узнает о том, насколько ты мне дорога, он будет использовать эту информацию против меня. Если что-то случится… Я себе никогда этого не прощу.
    Я вздрогнула, не зная, был ли тому виной утренний холод или слова Нока.
    – Тогда мы не позволим ему узнать об этом. Никогда, – я притянула его ближе.